Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 6: Библиотека мерцающих свитков

Каэлин стоял у высокого окна в башне библиотеки, глядя на раскинувшийся внизу город. В руке он сжимал свиток с тактическими картами, но мысли его были далеко. В ушах все еще звучал тот шепот.

Балдуин.

Это было невозможно. Никто в этом мире не мог знать этого имени. Никто не мог знать того, что он видел в тот миг — вспышки своей прошлой жизни, пронесшиеся перед ним в момент прикосновения. Это было не просто воспоминание; это было ощущение, что кто-то узнал его по этим воспоминаниям.

Он почувствовал ее страх. Чистый, животный ужас. И он понял. Она боялась его. Не как принца, а как разоблаченного призрака.

Дверь скрипнула. Он не обернулся, но по легкому шуму дыхания и сбившемуся ритму шагов понял, что это она.

Лира замерла на пороге. Он стоял спиной к ней, освещенный заходящим солнцем, и его силуэт казался одновременно величественным и бесконечно одиноким. Она видела напряжение в его плечах.

— Закрой дверь, — тихо сказал он, не поворачиваясь. Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь.

Она повиновалась, чувствуя, как воздух в комнате стал густым и тяжелым.

Он медленно обернулся. Его серые глаза, те самые, что она знала по портретам и фильмам, изучали ее с невыносимой пронзительностью. В них не было гнева. Была лишь холодная, безжалостная ясность.

— Как? — спросил он всего одно слово.

Лира сглотнула, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть их дрожь. Она не могла прикоснуться к нему, но ее дар все равно шептал о его состоянии: острейшая настороженность, интеллект, работающий на пределе, и под всем этим — глубокая, старая рана одиночества, которую это странное узнавание задело за живое.

— Я... я не могу объяснить это, ваша светлость, — прошептала она. — Это дар... или проклятие. Когда я касаюсь людей, я... вижу. Их суть. Их прошлое. Их истинные мысли.

Он не моргнул. — И что ты увидела, коснувшись меня?

Она посмотрела ему прямо в глаза, собрав всю свою храбрость.

— Я увидела короля. Я увидела Иерусалим. Я увидела маску, скрывающую боль. Я увидела человека, который правил, когда другие могли лишь ползать. Я увидела Балдуина Четвертого.

Воздух снова застыл. Он медленно подошел к ней, и она невольно отступила на шаг, прижимаясь спиной к дубовой двери.

— Ты боишься меня, — констатировал он. Это был не вопрос.

— Да, — честно призналась Лира. — Но не потому, что вы принц. А потому, что вы... вы тот, кем являетесь. И я знаю, что вы должны защищать свою тайну.

Он остановился в двух шагах от нее, внимательно рассматривая ее лицо.

— Откуда ты знаешь это имя? Откуда ты знаешь... обо мне?

Лира глубоко вздохнула. Лгать ему было бесполезно. Он почувствовал бы ложь, как чувствовал засаду в пустыне.

— В моем мире... ваша история была легендой. Книги, фильмы. Я... я всегда восхищалась вами. Мне было жаль, как жестоко с вами обошлась судьба. Такой молодой, такой мудрый... и так мало времени.

В ее голосе прозвучала неподдельная, выстраданная боль за него. И это, наконец, сломило лед в его глазах. Смягчило их.

— Твой мир, — тихо повторил он. — Значит, я не один.

Он отвернулся и прошелся к столу, будто снимая с нее давящий груз своего взгляда.

— Ты права. Моя тайна должна быть защищена. Никто не должен знать. — Он посмотрел на нее снова, и теперь в его взгляде была не угроза, а тяжелое размышление. — Но тот, кто хранит такую тайну... может быть не только угрозой. Он может быть... союзником. Единственным, кто понимает.

Он подошел к полке, взял древний фолиант в потрескавшемся кожаном переплете и протянул его ей.

— Эта книга о стратегиях ранних императоров Аэлиона. Ее нужно переплести. Ты останешься работать здесь, в библиотеке. Под моим наблюдением. — В его голосе вновь зазвучали нотки принца, отдающего приказ. Но затем он добавил, и его голос снова стал тихим, почти человеческим: — И... не бойся меня, Лира. Я не причиню вреда единственному человеку в этом мире, который видит меня, а не принца.

Услышав свое настоящее имя из его уст, она вздрогнула. Он не только нашел ее, он уже знал, кем она была.

Он уловил ее испуг и едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Ты не единственная, у кого есть свои способы узнавать правду, — сказал он просто. — Добро пожаловать в мою службу, Элия. Надеюсь, мы найдем, о чем поговорить.

И в его словах она услышала не приказ, а предложение. Предложение стать якорем в чужом мире для двух потерянных душ.