Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 9: Тень грифона

Разгромленный, но не сломленный, Герцог Кассиан затаился, как раненый зверь. Он понимал — принц опасен не только своим не по годам развитым умом. У Каэлина был источник информации, почти дьявольский в своей точности. Подозрение пало на всех, но особенно на тех, кто был близок к принцу. И его внимание постепенно привлекла тихая переплетчица из библиотеки, та самая, что присутствовала при их первом, роковом разговоре в галерее.

Однажды Лира, возвращаясь с рынка в сумерках, почувствовала неладное. Узкая улочка, ведущая к ее скромному жилищу, была пустынна и неестественно тиха. Прежде чем она успела обернуться, из подворотни вышли двое коренастых мужчин в потертых плащах. В их глазах не было злобы, лишь холодная профессиональная пустота.

— С тобой хочет поговорить один знатный господин, девочка, — процедил один из них, делая шаг вперед.

Лира отступила, сердце замирая. Ее дар кричал об опасности, но он не мог помочь в бою. Она инстинктивно прижала к груди маленький свисток, подарок Каэлина. «Если что-то случится, — сказал он тогда, — используй. Мои люди услышат».

Она успела поднести его к губам и издать короткий, пронзительный звук, прежде чем один из наемников выбил свисток из ее рук. В следующее мгновение над улицей пронеслась тень, и раздался оглушительный, гортанный крик.

С неба спикировал молодой, но уже внушительный грифон по имени Скайлорд, личный питомец Каэлина. А с его спины, не дожидаясь, пока зверь коснется земли, спрыгнул сам принц. В его руке был обнаженный тренировочный меч, но в его глазах горел смертоносный огонь настоящей битвы.

Двое наемников, увидев грифона и принца, на мгновение остолбенели. Этого момента хватило. Каэлин двинулся с грацией и скоростью, которых от него никто не ожидал. Он не фехтовал — он калечил. Удар рукоятью по горлу первому, молниеносный подсеч второму, и затем — острие меча у глотки того, кто остался на ногах.

— Кто послал? — его голос был тише шелеста листьев, но от него стыла кровь.

Наемник, захлебываясь, выдавил имя подставного лица, но Лира, все еще дрожа, подошла ближе и, преодолевая отвращение, коснулась руки одного из оглушенных бандитов.

— Кассиан, — выдохнула она, видя в своем сознании надменное лицо герцога. — Он приказал доставить меня живой. Он хочет знать, что я за тобой знаю.

Глаза Каэлина сузились. Он отдал тихую команду, и из соседних улиц появились двое его стражников в штатском — они шли за Лирой тенью с самого дня инцидента с дегустатором.

— Отведите этих людей в казематы крепости, — приказал принц. — И чтобы об этом никто не узнал.

Когда улица опустела, он повернулся к Лире. Впервые за все время его лицо выдавало не сдержанную ярость стратега, а настоящий, животный страх.

— Ты ранена?

— Н-нет, — прошептала она, все еще не в силах унять дрожь.

Он резко шагнул к ней и схватил за плечи, его пальцы впились в ее кожу почти больно.

— Это не должно было случиться! Я подверг тебя опасности! — в его голосе звучала неприкрытая мука. Мука человека, который слишком много раз терял тех, кто был ему дорог. — Я был эгоистом. Я думал только о своей выгоде, о своем одиночестве...

— Каэлин... — она попыталась его успокоить.

— НЕТ! — он почти крикнул, отпустил ее и отступил на шаг, проводя рукой по лицу. — Ты хотела тихой жизни. А я втянул тебя в свои войны. Снова. Всегда одни и те же войны, только под другим небом.

Он был похож на того юного короля, что в одиночку нес бремя целого королевства, проклиная свою болезнь и свою судьбу.

Лира, забыв о страхе, подошла к нему. Она не стала прикасаться к нему, зная, что сейчас его душа — открытая рана.

— Ты не втянул меня, — сказала она твердо. — Я осталась сама. И я сделала этот выбор не только ради тебя. Я сделала его ради себя. Потому что быть «просто наблюдателем» — это тоже своего рода смерть. Здесь, сейчас, я жива. Я чувствую, что моя жизнь имеет значение. Да, это опасно. Но я не хочу возвращаться в тень.

Он поднял на нее взгляд, и в его глазах бушевала буря.

— Он попытался забрать тебя. Из-за меня. И за это он заплатит, — в его голосе вновь зазвучала та самая, леденящая сталь. — Но не как принц, карающий мятежника. Как человек.

В эту ночь в покоях Герцога Кассиана творилось необъяснимое. Драгоценные вазы рассыпались в пыль без всякой причины. Шелковые занавески вспыхивали сами по себе. Портреты предков на стенах плакали кровавыми слезами. А по коридорам бродил призрак в серебряной маске, безмолвный и осуждающий.

Никто не мог доказать причастность принца. Но наутро Герцог Кассиан, бледный и безумный от ужаса, сам явился к Императору и, рыдая, признался во всех своих преступлениях, включая те, о которых никто даже не подозревал.

При дворе решили, что герцог сошел с ума. Но Лира знала правду. Это была месть Балдуина. Не принца Каэлина, а того самого короля, который умел вести войну не только мечом, но и разумом, используя суеверия и страхи своих врагов. Он защитил ее способом, который был понятен в этом средневековом мире, но основанным на опыте и хитрости, доставшихся ему ценой невыносимых страданий.

И в тот вечер, когда они снова встретились в библиотеке, он просто сказал:
—Больше никто не посмеет к тебе прикоснуться. Я даю слово.

И она ему верила.