Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 13: Игра в кинжалы и шелка

Каэлин не пошел напролом. Он явился к отцу не с отказом, а с предложением, достойным искушенного стратега.

— Отец, брак с Иларией Валториан — блестящая мысль, — начал он, застав Императора за изучением карт северных рубежей. — Союз с ее домом даст нам не только солдат, но и доступ к мифриловым шахтам, что укрепит нашу армию как ничто иное.

Император с удовлетворением кивнул. — Я рад, что ты это видишь.

— Однако, — Каэлин сделал паузу, подходя к карте, — я провел анализ. Дом Валториан силен, но непредсказуем. Их верность покупается золотом и выгодой, а не кровными узами. Брак без истинного взаимопонимания может стать не крепким союзом, а лишь дорогостоящей сделкой, которая обратится против нас при первом же колебании весов.

— И что ты предлагаешь? — в голосе Императора прозвучало легкое раздражение.

— Время, — четко сказал Каэлин. — Я предлагаю не отказываться от брака, а отложить официальное обручение. Пусть принцесса Илария приедет ко двору в качестве почетной гостьи. Пусть мы узнаем друг друга. Я смогу оценить ее ум, ее характер, ее истинную ценность как будущей союзницы, а не просто как пешки на шахматной доске. А она и ее отец увидят в нас не просто покупателей, а достойных партнеров. Это укрепит союз куда надежнее, чем поспешная церемония.

Он говорил спокойно, логично, его слова были пропитанны не эмоциями, а холодным расчетом. Император задумался. Его сын был прав. Поспешный брак с таким ненадежным домом, как Валториан, мог быть рискованным.

— Ты становишься мудрым не по годам, сын мой, — наконец произнес Император. — Хорошо. Мы последуем твоему плану. Принцесса Илария будет приглашена ко двору. Но помни, — его взгляд стал жестким, — это отсрочка, а не отказ. Благо Империи — прежде всего.

— Всегда, отец, — склонил голову Каэлин.

Известие о предстоящем визите принцессы Валториан быстро облетело дворец. Для Лиры это было испытанием на прочность. Она понимала логику Каэлина, но сердце сжималось от тревоги. Ее дар, всегда бывший их оружием, теперь мог стать пыткой. Что, если она коснется принцессы и увидит в ней добрую, умную девушку, идеальную для него? Или, что хуже, увидит в нем самом сомнения, которые он так тщательно скрывал?

Каэлин, видя ее напряжение, нашел способ поддержать ее. Через день после разговора с отцом, он вручил ей небольшой, изящный футляр.

— Это не подарок, — сказал он сухо, заметив ее настороженный взгляд. — Это инструмент. Для твоей же защиты.

В футляре лежала пара тончайших перчаток из ткани, отливавшей серебром. Они были невероятно легкими и почти не ощущались на коже.

— Их ткань соткана с примесью лунного шелка, — объяснил он. — Он блокирует… эфирные вибрации. Дар, который ты так не любишь, не будет больше беспокоить тебя против твоей воли. Ты сама сможешь выбирать, когда «слышать».

Лира с благодарностью надела перчатки. Впервые за долгое время она почувствовала себя не узником собственного дара, а его хозяйкой. Этот жест значил для нее больше, чем любые слова. Он не просто обещал найти выход; он защищал ее здесь и сейчас, давая ей силы пережить предстоящие испытания.

Визит принцессы Иларии оказался именно тем, чего они оба ожидали — изящной войной, скрытой под масками учтивости и светских бесед. Принцесса была действительно красива, с огненно-рыжими волосами и холодными, как изумруды, глазами. Она была умна, остроумна и прекрасно осознавала свою ценность.

На первом же приеме Лира, теперь защищенная перчатками, наблюдала за ней. Каэлин был безупречен — учтив, внимателен, но сохранял вежливую дистанцию. Он вел с Иларией разговоры о политике, экономике, истории, демонстрируя свой ум, но не позволяя возникнуть и тени фамильярности.

Однажды Илария, проходя мимо Лиры в библиотеке, «случайно» уронила веер. Лира, по старой привычке, подняла его. Их пальцы в перчатках встретились, и, даже через защитный барьер, Лира уловила суть: острый, расчетливый ум, жаждущий власти, и легкое раздражение от холодности принца. Илария видела в Каэлине ступень к трону, не более.

Вечером того же дня Каэлин и Лира встретились на пустом балконе.

— Ну? — спросил он, глядя на звезды. — Что скажет мой самый честный советник?

— Она умна и амбициозна, — честно ответила Лира. — Но она не видит в тебе человека. Лишь титул. Брак с ней будет союзом, но не более. Как ты и предполагал.

Он кивнул, словно этого и ожидал.
—Ее отец уже начал торговаться, требуя за свою дочь не только титул императрицы, но и право размещать свои гарнизоны в наших приграничных крепостях. Он видит в этом браке не союз, а поглощение.

— Что будешь делать?
—То, что умею, — в его голосе вновь зазвучали стальные нотки. — Вести переговоры. Я дам им понять, что Аэлион не нуждается в этом браке так отчаянно, как они думают. У меня есть другие варианты.

— Другие варианты? — удивилась Лира.

Он на мгновение встретился с ней взглядом, и в его глазах мелькнула тень улыбки.
—Дипломатия — это искусство возможного. И я начал зондировать почву с другими домами, менее могущественными, но более лояльными. Ялверины, к примеру. Их дочь, говорят, увлекается историей и архитектурой.

Он говорил о другом политическом браке, но Лира поняла скрытый смысл. Он не сдавался. Он использовал все свое мастерство, чтобы создать ситуацию, в которой у него будет выбор. Чтобы Император увидел, что брак с Валториан — не единственный путь, и, возможно, не самый лучший.

Он сражался за них. Не рыцарским мечом на турнире, а тонкими маневрами, интригами и терпением. И наблюдая, как он ведет эту сложнейшую партию, Лира понимала — его чувство к ней было не мимолетным увлечением. Это была та самая несгибаемая воля, которую он когда-то обратил на спасение королевства. Теперь он обратил ее на защиту их общего будущего.

И впервые она позволила себе надеяться, что против такой воли не устоит ни один Император, ни один герцог, ни одна принцесса.