Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 17: Цена победы

Отплытие корабля Валториан не стало концом истории, а лишь началом новой, более опасной фазы. Публичное унижение одного из самых могущественных домов Империи не прошло бесследно. Каэлин одержал тактическую победу, но стратегическая цена оказалась высока.

Император, хоть и был доволен, что сын так ловко избежал невыгодного союза, не был слеп. Холодная, почти безжалостная эффективность, с которой Каэлин разгромил Валториан, заставила его впервые взглянуть на сына не как на чудесно повзрослевшего юношу, а как на потенциального соперника. В его взгляде появилась тень настороженности.

При дворе поползли новые слухи, уже куда более опасные. «Принц окружает себя темными силами». «Та переплетчица — его ведьма, она читает мысли и наводит порчу на его врагов». «Он не по годам мудр, потому что заключил сделку с демонами пустыни».

Лира чувствовала эти взгляды на своей спине — тяжелые, полные страха и ненависти. Ее дар, бывший их тайным оружием, превратился в угрозу для них обоих. Даже лунношелковые перчатки не могли защитить ее от шепота за спиной.

Каэлин понимал это лучше кого бы то ни было. Он видел, как отец отдаляется. Он видел, как придворные, еще вчера льстившие ему, теперь сторонятся. Он снова оказался в осаде, как и в Иерусалиме. Только теперь стены были не из камня, а из предрассудков и страха.

Однажды ночью он пришел в библиотеку не для работы. Он стоял у камина, его лицо было скрыто тенью.

— Я ошибся, — тихо сказал он, не глядя на Лиру. — Я был слишком прямолинеен. Я думал, что смогу играть по их правилам и выиграть. Но их правила всегда меняются. Сила, которую они не могут понять, всегда будет для них угрозой.

Лира молчала, давая ему говорить. Она видела бурю в его душе — вину, разочарование, знакомую горечь от осознания, что его лучшие намерения снова обернулись против него.

— Я поставил тебя под удар, — его голос дрогнул. — Из-за моей спешки, из-за моего желания поскорее решить все… Я сделал тебя мишенью. Снова.

— Ты защищал меня, — возразила она. — Ты всегда защищаешь меня.

— Нет! — он резко обернулся, и в его глазах пылал огонь. — Я использовал тебя! Как щит, как оружие! И в итоге приковал к тебе внимание всех врагов Империи! Я поступил точно так же, как поступал в прошлой жизни — принес в жертву все и всех ради сиюминутной тактической выгоды!

Он был разгневан на себя. Эта ярость была страшнее любой внешней угрозы.

— Балдуин, — впервые за долгое время она назвала его этим именем не шепотом, а твердо. — Ты спас меня от участи быть разменной монетой в браке, который сделал бы тебя несчастным. Ты показал Императору, что Валторианы — ненадежные союзники. Ты укрепил позиции Империи, даже если они этого не видят. Иногда победа должна быть жестокой. Иногда другого пути нет.

— А какой ценой? — он сгорбился, проводя рукой по лицу. — Ценой твоей безопасности? Ценой моего… — он запнулся, не решаясь произнести слово «счастье».

Лира встала и сделала шаг вперед, сократив дистанцию между ними наполовину. Она все еще оставалась на почтительном расстоянии, но это был вызов. Вызов его отчаянию.

— Тогда найди другой путь сейчас, — сказала она. — Не отступай. Используй это. Преврати угрозу в силу.

Он поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнула искра прежнего, острого как бритва ума.

— Что ты имеешь в виду?

— Они боятся моего дара? Хорошо. Пусть боятся. Но пусть этот страх работает на нас. Ты можешь сделать меня… официальным лицом. Не ведьмой, а «Смотрительницей Истины» или как-то так. Назначь меня на какую-нибудь малозаметную, но важную должность при дворе. Дай мне легальный статус, защиту твоего имени. И используй этот страх для устрашения. Пусть думают, что я могу в любой момент «проверить» их на лояльность. Иногда одного страха перед последствиями достаточно, чтобы предотвратить измену.

Каэлин смотрел на нее с растущим изумлением. Она не просила бежать или спрятаться. Она предлагала встретить угрозу лицом к лицу и обратить ее в оружие.

— Это… безумно, — медленно произнес он.

— Это политика, — парировала Лира. — А ты — гений политики. Просто в прошлый раз ты применил грубую силу. На этот раз используй тонкую. Создай легенду. Контролируй narrative.

В его глазах загорелся знакомый огонь — огонь стратега, оценивающего новый, дерзкий план. Уголки его гут дрогнули в почти неуловимой улыбке.

— «Смотрительница Истины»… — прошептал он. — Это звучит достаточно внушительно, чтобы вызвать страх, и достаточно расплывчато, чтобы не быть обвиненной в колдовстве. — Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде была не только благодарность, но и глубочайшее уважение. — Ты… ты никогда не перестаешь меня удивлять.

— Кто-то же должен держать тебя в тонусе, ваша светлость, — она позволила себе слабую улыбку.