Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 18: Смотрительница Истины

Каэлин действовал с безжалостной эффективностью, превратив кризис в возможность. Он не стал просить у отца разрешения. Он действовал, как действовал бы любой правитель, укрепляя свою власть — уверенно и без лишних слов.

На следующем же заседании Малого совета, где обсуждался вопрос о «вредных слухах», Каэлин поднялся с места. Его речь была образцом политического искусства.

— Отцы-основатели Империи, — начал он, обращаясь к собранию седых военачальников и хитрых политиков, — верили не только в силу меча, но и в силу истины. Они учредили множество должностей, чтобы сохранить чистоту замыслов и верность долгу. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — В свете недавних… событий, я убедился, что нам не хватает именно этого — чистоты намерений. Поэтому, в рамках своих полномочий как наследник престола и куратор внутренней безопасности, я учреждаю новую, старую должность. Должность Смотрительницы Истины.

В зале прошел шепот. Каэлин продолжил, не обращая внимания.

— Ее обязанность — проверять на достоверность ключевые донесения, участвовать в допросах пленных высокого ранга и консультировать совет по вопросам лояльности чиновников. Она будет опираться не на суеверия, а на наблюдение, логику и… интуицию, дарованную ей предками. Я назначаю на эту должность Элию, бывшую придворную переплетчицу, чья преданность Империи и проницательный ум не раз помогали раскрывать заговоры.

Это был гениальный ход. Он не отрицал слухи — он возвел их в ранг официальной должности. Он сделал Лиру не изгоем, а институцией. Теперь нападки на нее были бы равносильны нападкам на волю кронпринца и, по сути, на саму Империю.

Император, сидевший во главе стола, смотрел на сына с новым, сложным выражением — где смешивались гордость, настороженность и уважение. Он кивнул, единственный раз. Этого было достаточно.

Для Лиры началась новая жизнь. Теперь у нее были свои покои — скромные, но рядом с библиотекой, — официальный статус и двое стражников у двери, подаренных Каэлином «для защиты от клеветников». Но главное — у нее теперь была причина находиться рядом с ним на официальных мероприятиях.

Она стояла чуть позади его правого плеча во время приемов, одетая в простое, но элегантное платье темно-синего цвета, цвета истины и верности в геральдике Аэлиона. Она не говорила много. Она смотрела. И все знали, на что именно она смотрит.

Эффект был поразительным. Придворные, которые раньше строили козни, теперь старались избегать ее взгляда. Дипломаты, ведя переговоры с Каэлиным, взвешивали каждое слово, бросая на нее нервные взгляды. Сам миф о ее «даре» стал их самым мощным оружием, не требующим никакого доказательства.

Однажды вечером, после изматывающего дня, проведенного на суде над взятым в плен вождем варваров (чьи мысли о planned ambush Лира «выведала» с помощью нескольких точных вопросов, подсказанных Каэлиным), они оказались в саду.

Луна освещала дорожки, а фонтан тихо журчал. Они шли рядом, сохраняя дистанцию, но их тени на мостовой иногда сливались в одну.

— Сегодня ты была великолепна, — тихо сказал Каэлин. — Ты заставила его признаться, даже не прикоснувшись к нему.

— Это был твой план, — возразила Лира. — Я лишь следовала ему.

— Нет. Это было нечто большее. — Он остановился, глядя на лунную дорожку на воде. — Ты растешь. Становишься сильнее. Иногда я смотрю на тебя и вижу не ту испуганную девушку из галереи, а… правительницу. Рожденную для этого.

Его слова заставили ее сердце биться чаще. Он видел в ней не просто союзника или объект своей привязанности. Он видел в ней равную.

— Я просто следую за тобой, — прошептала она.

Он повернулся к ней. Лунный свет серебрил его черты, делая его одновременно молодым и вечным.

— Нет, Лира. Ты идешь рядом со мной. И это… это делает все возможным.

Он не сделал ни шага вперед. Он не протянул руку. Но в пространстве между ними повисло невысказанное признание, более весомое, чем любое прикосновение.