Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 19: Искушение и тень короны

Статус Смотрительницы Истины стал для Лиры не только защитой, но и магнитом для новых опасностей. Те, кто раньше видел в ней лишь слугу, теперь видели инструмент влияния. Среди них был и граф Марсель, глава одной из старейших и самых коварных семей Империи, известный своим умением находить слабости в самых прочных доспехах.

Он подошёл к ней на одном из приемов, улыбаясь, как старый друг. Его прикосновение к ее руке (Лира была в перчатках, но все равно почувствовала ледяной укол его намерений) сопровождалось тихими, подобными меду словами:

— Дорогая Смотрительница, ваш взор, несомненно, видит многое. Но видит ли он, как тяжела ноша, которую вы несёте? Одному человеку, даже столь близкому к принцу, бывает сложно противостоять… ветрам перемен.

Лира вежливо отстранилась. — Я служу Империи, граф. Моя ноша — моя честь.

— Конечно, конечно, — он кивнул, и его глаза, холодные и пронзительные, скользнули по ее лицу. — Но даже самая крепкая честь может пошатнуться без надёжной опоры. Дом Марселей всегда ценил таких… уникальных людей. Мы могли бы предложить вам покровительство, которое защитит вас от любых бурь. И, возможно, открыло бы вам глаза на некоторые вещи, которые от вас скрывают.

Это была не просьба, а тест. И предложение стать двойным агентом. Лира вежливо, но твердо отказалась, но семя сомнения было посеяно. «Вещи, которые от вас скрывают».

Тем временем Император, видя растущую популярность и влияние сына, решил проверить его другим способом. Он вызвал Каэлина и прямо спросил:

— Смотрительница Истины… она не просто советник, не так ли? Я не слеп, сын мой. Я вижу, как ты на нее смотришь.

Каэлин замер. Это был прямой удар в самое уязвимое место.

— Отец, мои чувства…

— Чувства! — Император ударил кулаком по столу. — Чувства — это роскошь, которую не может позволить себе правитель! Ты — будущее Империи! Твой брак должен укрепить трон, а не быть предметом личных предпочтений! Эта девушка… она обладает силой, да. Но она — никто. У нее нет рода, нет армии, нет земли за спиной. Связь с ней ослабит тебя в глазах всех великих домов!

— Она сильнее любой армии! — горячо возразил Каэлин. — Ее ум, ее преданность, ее честь…

— ЧЕСТЬ? — Император рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты думаешь, их волнует честь? Их волнует ВЛАСТЬ! И твой брак с какой-то безродной провидицей будет воспринят как слабость! Как то, что тобой можно манипулировать через нее!

Каэлин стоял, сжав кулаки. Он слышал эти аргументы всю свою прошлую жизнь, только тогда речь шла о его болезни.

— Я не позволю никому манипулировать мной или ею, — сказал он ледяным тоном.

— Это не вопрос твоего позволения! — взорвался Император. — Это вопрос ВОСПРИЯТИЯ! Пока ты связан с ней, ты уязвим. И Империя уязвима вместе с тобой. Оставь ее при себе как советника, если хочешь. Но твоей женой должна стать женщина, которая принесет тебе реальную силу!

Эта встреча оставила в душе Каэлина глубокую рану. Он снова столкнулся с холодной политикой брака, с тем, что его сердце и его долг снова оказались по разные стороны баррикады.

Он пришел в сад, где они часто гуляли с Лирой, и застал ее там. Она сидела на скамейке, глядя на звезды, и в ее позе была усталость, которую он редко у нее видел.

Он сел рядом, не касаясь ее. Расстояние между ними снова ощущалось как пропасть.

— Отец знает, — тихо сказал он.

Лира закрыла глаза. Она знала, что этот день настанет.

— И он против, — это был не вопрос.

— Он видит в тебе угрозу. Не лично, а… как символ моего неповиновения традициям.

Они сидели в тишине, и тяжесть короны, которую он однажды должен будет надеть, давила на них обоих.

— Граф Марсель предлагал мне свое «покровительство» сегодня, — так же тихо сказала Лира. — Он намекал, что от меня что-то скрывают.

Каэлин резко повернулся к ней.

— Что?

— Ничего конкретного. Просто… тень. Попытка посеять сомнение.

Он смотрел на ее профиль, освещенный луной, и его охватило знакомое, всепоглощающее чувство — желание защитить ее от всего мира. Но как защитить от тени короны? От ядовитых шепотов придворных?

— Лира, — его голос был хриплым. — Я не знаю, смогу ли я… Сохранить тебя рядом и при этом…

Он не договорил. Он не мог произнести слова «стать Императором». Потому что это означало бы принять все правила этой игры, включая брак по расчету.

Лира повернулась к нему. В ее глазах не было страха или упрека. Была лишь печальная решимость.

— Ты не должен выбирать между мной и Империей, — сказала она. — Потому что если тебе придется выбирать, ты выберешь Империю. Я знаю тебя. И я не хочу быть той, кто заставит тебя пожертвовать тем, ради чего ты родился во второй раз.

— Но я не хочу жертвовать тобой! — в его голосе прозвучала настоящая боль.

Она медленно подняла руку в лунношелковой перчатке и остановила ее в дюйме от его щеки, не касаясь. Жест был настолько интимным и в то же время настолько сдержанным, что у него перехватило дыхание.

— Тогда найди способ, Балдуин, — прошептала она. — Как ты всегда это делаешь. Не сражайся с системой. Измени ее.

Он смотрел на ее руку, так близко к его коже, чувствуя исходящее от нее тепло, и затем на ее глаза, полные веры в него. И в этот момент он поклялся себе, что найдет путь. Не для себя. Не для нее. Для них. Даже если для этого придется переписать правила целой Империи.