Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 20: Игра в правду

Тень, брошенная графом Марселем, не давала Лире покоя. «Вещи, которые от вас скрывают». Она старалась не поддаваться паранойе, но не могла игнорировать укол собственного дара. В следующий раз, когда Каэлин вручил ей для «проверки» очередной дипломатический меморандум, ее пальцы в перчатках намеренно задержались на бумаге чуть дольше. Она сосредоточилась не на тексте, а на самом документе, на его истории, на руках, которые его держали.

И она поймала слабый, едва уловимый след. Отголосок мыслей, не принадлежавших Каэлину. Чужая, хитрая радость, связанная с этим документом. И смутный образ… карты с пометками, расходящимися от столицы, как щупальца.

Она ничего не сказала Каэлину. Вместо этого она начала собственное, тихое расследование. Она «проверяла» документы, которые проходили через руки разных чиновников, осторожно выискивая те самые следы. Она заметила, что несколько второстепенных, но ключевых донесений о поставках продовольствия в гарнизоны всегда проходили через одного и того же клерка в канцелярии маршала Варгана. И каждый раз, касаясь этих бумаг, она чувствовала тот же самый, чуждый след.

Каэлин заметил ее сосредоточенность.
—Что-то не так? — спросил он однажды вечером, отложив в сторону свою работу.

Лира колебалась. Она собиралась рассказать о своих подозрениях, но ее остановила одна мысль. Граф Марсель хотел посеять между ними недоверие. А что, если это была ловушка? Что, если ее заставляли искать несуществующий заговор, чтобы отвлечь от чего-то другого? Или, что хуже, чтобы она начала сомневаться в Каэлине?

— Ничего конкретного, — осторожно ответила она. — Просто… ощущение. Будто за поверхностью слов что-то скрыто.

Каэлин внимательно посмотрел на нее. Он видел напряжение в ее плечах.
—Доверься этому ощущению, — сказал он неожиданно. — В моей прошлой жизни я слишком часто игнорировал подобные «ощущения» у своих советников, пока не становилось слишком поздно. Если твой дар шепчет тебе — слушай. Даже если ты боишься, что это неправда.

Его слова стали для нее разрешением. На следующий день она проследила за клерком. Она «случайно» столкнулась с ним в коридоре, уронив свиток. Их руки встретились. И ее сознание пронзила острая, как игла, мысль: «Они ничего не знают. Слепые щенки». И четкий образ — тайник за незакреплённым кирпичом в стене старой конюшни.

Этого было достаточно. Она сообщила обо всем Каэлину. Не как о доказанном факте, а как о подозрении.

Он действовал молниеносно и тихо. Его личная стража обыскала конюшню и нашла тайник. Внутри были не планы переворота, а нечто более коварное: поддельные печати, черновики указов с подписью Каэлина, приказывающих увеличить налоги на определенные дома, и несколько писем, имитирующих его почерк, с оскорблениями в адрес старых военачальников.

Это была не попытка убийства. Это была попытка медленного, методичного отравления — подорвать его авторитет, посеять раздор между ним и его сторонниками, сделать его правление невозможным еще до того, как он взойдет на трон.

Клерк, под пытками, сознался, что работает на графа Марселя.

Каэлин не стал арестовывать графа. У него не было неопровержимых доказательств его прямого приказа. Вместо этого он пригласил Марселя на частную аудиенцию. В кабинете присутствовала только Лира, стоявшая по своему обыкновению у окна.

Каэлин молча положил на стол содержимое тайника. Он не сказал ни слова.

Граф Марсель, опытный интриган, побледнел, но сохранил самообладание.
—Интересные безделушки, ваша светлость. И что они доказывают?

— Они доказывают, — тихо сказал Каэлин, — что в моем доме завелась крыса. И что я знаю, в чьей кладовой она ищет сыр.

Он поднял взгляд на графа, и в его глазах была та самая ледяная пустота, что заставляла трепетать сарацинов.
—Я не буду тебя арестовывать, Марсель. Но с этого момента ты — мой человек. Каждое твое движение, каждое слово, каждый вздох будет под контролем. Ты будешь служить мне с таким рвением, как будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что так оно и есть. Один неверный шаг, одна попытка предупредить своих сообщников… и Смотрительница Истины, — он кивнул в сторону Лиры, — публично «проверит» твою лояльность. И мы все узнаем, что скрывается за маской графа Марселя.

Это был не приговор. Это была петля на шее. Изящная, невидимая, но смертельная.

Когда граф, дрожа от унижения и страха, покинул кабинет, Каэлин подошёл к Лире.

— Ты была права, — сказал он. — Скрывали. Но не от тебя. От нас обоих.

— Я… я боялась, что это ловушка. Что меня пытаются настроить против тебя, — призналась она.

Он смотрел на нее, и в его взгляде была бездна нежности и гордости.
—Ты не поддалась. Ты проверила свои подозрения и пришла ко мне. Именно так и должен работать союз. — Он сделал паузу. — Спасибо, что защитила меня. Снова.

В этот раз он нарушил протокол. Он поднял руку и, не касаясь, провел ладонью в нескольких миллиметрах от ее щеки, повторяя ее собственный жест. Воздух между его кожей и ее перчаткой казался живым, вибрирующий с невысказанной любовью и обещанием.