Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 25: Императорская болезнь

Зима в том году пришла рано и была суровой. Ледяной ветер с северных гор пробирался даже в самые жарко натопленные покои дворца. Именно с этим ветром, казалось, пришла и беда.

Император заболел.

Сначала это был просто жестокий кашель, который списали на простуду. Но дни шли, а ему не становилось лучше. Лихорадка сменялась ознобом, губы синели, а в глазах появилась непривычная мутность. Придворные лекари разводили руками, прописывая все более сильные снадобья и кровопускания, но тщетно.

Каэлин, забыв о всех государственных делах, дни и ночи проводил у постели отца. Лира видела, как на его плечи ложится знакомая тяжесть — тяжесть неизбежной утраты и груз ответственности. Он сидел, сжав руку отца, своим телом пытаясь отгородить его от надвигающегося конца, как когда-то пытался отгородить от врагов свое королевство.

Однажды ночью, когда Император наконец впал в беспокойный сон, Каэлин вышел в соседнюю комнату. Он стоял, прислонившись лбом к холодному каменному косяку окна, его плечи были напряжены до дрожи.

Лира подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. Он вздрогнул, затем его тело обмякло, и он покрыл ее руки своими.

— Он уходит, — прошептал Каэлин, и его голос был полон той же беспомощности, что он чувствовал, глядя, как угасает его собственное тело в прошлой жизни. — И я ничего не могу сделать. Снова.

— Ты с ним, — тихо сказала Лира. — Ты даешь ему свою силу. Это все, что мы можем делать для тех, кого любим, в конце. Просто быть рядом.

Он повернулся в ее объятиях и прижался лицом к ее шее, ища утешения в ее тепле, в ее устойчивости. Она держала его, гладя по спине, пока дрожь в его теле не утихла.

— Я не хочу терять его, — признался он, и в этих словах был не принц, а мальчик, теряющий отца. — Но я боюсь… боюсь того, что будет после. Трона. Власти. Ответственности за всех и вся.

— Ты готов, — твердо сказала она. — Ты был готов к этому всю свою жизнь. Просто на этот раз… ты не один.

Он поднял на нее глаза, и в их влажной глубине она увидела не страх, а решимость. Решимость человека, который знает свой долг и не отступит от него.

Через три дня Император умер.

Дворец погрузился в траур. Колокола били медленно и тягостно. Каэлин, облаченный в черное, с лицом, высеченным из камня, принимал соболезнования. Он был воплощением достоинства и силы. Но только Лира, стоявшая чуть поодаль, видела тень в его глазах и знала, что ночью, когда он оставался один, эта каменная маска трескалась, и он позволял себе горевать.

В ночь перед коронацией он пришел к ней. Он не говорил о церемонии, о клятвах или об Империи. Он просто сидел, держа ее руку в своих, и смотрел в огонь.

— Завтра все изменится, — наконец произнес он.

— Да, — согласилась Лира. — Но не между нами.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде была бесконечная благодарность.

— Когда я стану Императором… — он замолчал, подбирая слова. — Я не могу предложить тебе корону сразу. Это вызовет бурю, которую мы не переживём. Но я клянусь тебе… ты будешь моей Императрицей. Не сейчас, но однажды. Я найду способ.

— Я знаю, — улыбнулась она. — А пока… я буду твоей Смотрительницей Истины. И твоим другом. Этого достаточно.

На следующее утро в Соборе Святого Света, под сенью древних витражей, Каэлин I был коронован Императором Аэлиона. Золотая корона, тяжелая и холодная, легла на его голову. Толпа рукоплескала. Но его взгляд, скользнув по залу, нашел ее. И в тот миг, когда их глаза встретились, что-то в его осанке изменилось. Плечи расправились, взгляд стал тверже. Он был больше не просто наследник, несущий бремя. Он был правителем, у которого есть причина править. Причина, стоявшая в толпе, с глазами цвета горного хрусталя, смотревшая на него с безграничной верой.

И когда он произносил клятву верности Империи, он знал, что клянётся и ей. Защищать. Строить. Сделать этот мир достойным их общей жизни. На этот раз — до самого конца.