Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 29: Язык любви, написанный в законах

Прошло два года с момента коронации Каэлина. Империя процветала. Мир на границах, полные амбары и справедливые суды стали нормой. Авторитет Императора был неоспорим, а его союз с Смотрительницей Истины — привычной частью дворцовой жизни. Но для Каэлина этого было мало. Тихая преданность Лиры, ее мудрость и ее любовь заслуживали большего, чем положение неофициальной советницы. Он видел, как на нее смотрят придворные — с уважением, но и с сожалением. «Великая женщина, жаль, не королевской крови». Эти взгляды жгли его изнутри.

Однажды вечером, когда они вдвоем работали в его кабинете, он отложил перо и сказал:

— Я хочу изменить закон о браке.

Лира подняла на него удивленный взгляд. — Какой именно?

— Закон, который запрещает императору вступать в брак с особой нецарской крови. Он устарел, несправедлив и глуп.

Сердце Лиры замерло. Она тысячи раз представляла этот момент, но всегда отгоняла эти мысли как несбыточные.

— Каэлин… трон… стабильность…

— Трон устоит, — перебил он ее твердо. — Империя сильна как никогда. А стабильность, построенная на лжи и отказе от собственного счастья, — это гнилой фундамент. Я уже строил одно королевство на таком фундаменте. Я не намерен повторять эту ошибку.

Он встал и подошёл к окну, глядя на огни города.

— Я изучал историю. Этот закон был введен триста лет назад Императором Кассианом, чтобы предотвратить брак его дочери с простым рыцарем. Но этот рыцарь позже стал героем, спасшим страну от нашествия орд Тьмы. Закон был рожден из страха и снобизма, а не из мудрости.

Он повернулся к ней, и в его глазах горела та самая решимость, что когда-то заставляла его, больного юношу, бросать вызов могущественным баронам.

— Я не буду просить Совет отменить его. Они будут спорить годами. Я использую свою императорскую прерогативу. Я издам указ, который признает исключительные заслуги перед Империей основанием для династического брака. А твои заслуги, — он сделал шаг к ней, — неоспоримы. Ты раскрыла заговор Кассиана. Ты помогла предотвратить голод, предсказав неурожай по старым записям. Ты была моей опорой все эти годы. Без тебя этой стабильности просто бы не было.

Лира не могла дышать. Он не просто говорил о любви. Он выстраивал стратегию. Он использовал весь свой ум, всю свою власть, чтобы проложить им путь.

— Но… народ… примет ли он меня? — прошептала она.

— Народ? — он улыбнулся. — Народ уже любит тебя. Они называют тебя «Мудрой Девой» и «Сердцем Императора». Они видят, что с тобой рядом я стал тем, кто я есть. Они не слепцы.

Он подошёл вплотную и взял ее руки.

— Я не предлагаю тебе корону из милости, Лира. Я предлагаю тебе партнерство. Равное. Перед лицом Империи и перед лицом истории. Будь моей Императрицей. Не в тени, а на свету. Рядом со мной. Всегда.

Слезы текли по ее лицу, но это были слезы счастья. Она видела в его душе не только страсть, но и ясный, холодный расчет, железную волю и бесконечное уважение к ней. Он не просто хотел ее как женщину. Он видел в ней правительницу.

— Да, — выдохнула она. — Да.

Через неделю указ был обнародован. Поднялась буря, как он и ожидал. Некоторые старые семьи возмущались, но их голоса потонули в волне народной поддержки и в трезвых голосах тех, кто понимал, насколько Лира полезна для государства. Каэлин, как опытный тактик, заранее заручился поддержкой армии и самых влиятельных торговых гильдий, показав им экономические выгоды от стабильности, которую обеспечивал их союз.

Церемония бракосочетания была не пышной, но величественной. Не в золоте и бриллиантах, а в цветах, которые Лира любила, и под музыку, которую они слышали в своей библиотеке. Когда архивариум возложил на ее голову лёгкую диадему — не главную императорскую корону, а ее собственную, как символ ее уникального статуса, — толпа на площади взорвалась ликующими криками.

И когда Каэлин, теперь ее муж, поцеловал ее, он прошептал ей на ухо слова, которые были для нее дороже любой клятвы:

— Теперь наша история начинается по-настоящему. Наша общая история.