Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 33: Наследник Рассвета

Роды начались глубокой ночью, с тихого стона Лиры, разорвавшего сон Каэлина. Он мгновенно был на ногах, сердце бешено колотилось в груди. В его глазах на мгновение мелькнул первобытный ужас — отголосок воспоминаний о смерти, болезнях и беспомощности. Но он подавил его, взяв руку Лиры в свою.

— Я здесь, — сказал он, и его голос был удивительно твердым. — Все будет хорошо.

Дворец погрузился в лихорадочную деятельность. Акушерки, давно готовившиеся к этому дню, заняли свои места. Императора несколько раз пытались вежливо выпроводить, следуя традиции, но один его взгляд, полный стальной воли, заставил всех отступить. Он не уйдет. Он не оставит ее одну.

Часы слились в одно долгое, напряженное ожидание. Он сидел у изголовья, вытирая ей лоб влажным полотенцем, подавая воду, сжимая ее руку в моменты схваток. Он видел, как ее лицо искажается от боли, слышал ее сдавленные крики, и каждый раз его собственная боль сжимала сердце. Он шептал ей слова ободрения, рассказывал о том, каким будет их ребёнок, о садах, по которым они будут гулять втроем.

В самый трудный момент, когда силы, казалось, покидали Лиру, она посмотрела на него, и в ее глазах был не страх, а просьба.

— Не отпускай мою руку, — прошептала она.

— Никогда, — клятвенно ответил он, целуя ее пальцы. — Никогда.

И в этот миг, словно в ответ на его слова, в комнате раздался новый звук — чистый, пронзительный, полный жизни крик.

Слезы хлынули из глаз Каэлина, но он их даже не почувствовал. Он смотрел, как акушерка поднимает крошечное, покрытое кровью и слизью существо, которое тут же заявило о своем праве на этот мир громким, негодующим плачем.

— Мальчик, ваши величества! — объявила старшая акушерка, закутывая ребенка в мягкую ткань. — Здоровый мальчик!

Его подали Лире. Она, измождённая и бледная, но сияющая, прижала сверток к груди, беззвучно шепча что-то ребенку. Потом она подняла на Каэлина взгляд, полный такой всепоглощающей любви и счастья, что у него перехватило дыхание.

Акушерка осторожно взяла ребенка и протянула ему. Каэлин замер. Он боялся дотронуться, боялся своей грубой силы, воспоминаний о хрупкости. Но потом он осторожно, как величайшую драгоценность, принял сына на руки.

Малыш смолк, утихомиренный теплом и надёжностью этих рук. Его крошечное личико было сморщенным и красным, но для Каэлина он был самым прекрасным созданием во вселенной. Он смотрел на крошечные пальчики, на идеальные губки, на темный пушок на голове, и в его душе что-то перевернулось. Все старые раны, вся боль прошлого, казалось, исчезли, растворились в этом хрупком, новом life.

— Привет, сын, — прошептал он, его голос сорвался. — Я твой отец.

Он поднес ребенка к Лире, и они втроем образовали замкнутый круг — отец, мать и дитя. Защищенные от всего мира.

После.

Дворец огласили залпы орудий — салют в честь рождения наследника. Город ликовал. Но для них двоих все это был лишь далекий шум.

Первые дни были временем тихого, сосредоточенного счастья. Каэлин отложил все государственные дела. Он проводил каждый миг рядом с Лирой и сыном, которого они назвали Аэлиан — в честь Империи, ставшей им домом, и света, который он принес в их жизнь.

Он, бывший король-воин, научился пеленать младенца, не вызывая его гневного плача. Он качал его на руках, напевая те самые странные мелодии, что пела ему Лира. Он часами сидел и просто смотрел, как его сын спит, зачарованный каждым его вздохом.

Лира, наблюдая за ними, чувствовала, как ее сердце наполняется до краев. Она видела, как Каэлин, несущий на себе груз двух жизней, наконец-то обрёл настоящий покой. В его глазах не было больше тени старой боли, только безграничная нежность и изумление перед чудом, которое они создали.

Однажды ночью, когда Аэлиан уснул у нее на груди, Каэлин обнял их обоих.

— Ты помнишь, я говорил, что построил новое королевство из старых камней? — тихо спросил он. — Я был не прав. Я построил его не из камней. Я построил его для него. — Он посмотрел на спящее личико сына. — Чтобы он никогда не знал ни войны, ни предательства, ни боли. Чтобы его правление было мирным и долгим. Чтобы он был просто счастлив.

Лира улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Он будет, — сказала она с абсолютной уверенностью. — Потому что у него есть мы.