Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 38: Тень в саду

Идиллия их утренних тренировок была нарушена так же внезапно, как вспышка молнии в ясный день. Однажды утром, когда Лира отрабатывала новую, более сложную связку, а Каэлин внимательно следил за каждым ее движением, из-за тенистой колоннады донёсся тихий, но отчетливый звук — свист выпущенной стрелы.

Это длилось одно мгновение. Каэлин, чьи рефлексы были отточены не годами, а целой жизнью в состоянии войны, среагировал раньше, чем сознание успело осмыслить угрозу. Он не кричал, не толкал ее. Он просто резко шагнул вперед, своим телом закрывая Лиру, и в тот же миг его тренировочный меч взметнулся вверх, описывая короткую, сокрушительную дугу.

Раздался сухой щелчок. Деревянный меч, движимый нечеловеческой силой и яростью, рассек стрелу пополам в нескольких дюймах от его груди. Две половинки тростникового древка с перьями беспомощно упали на каменные плиты.

Время замерло. Лира стояла, окаменев, глядя на обломки стрелы у своих ног. Потом ее взгляд медленно поднялся на Каэлина. Его спина была напряжена как тетива лука, а лицо… на его лице была не ярость, а ледяная, абсолютная пустота, которая была страшнее любого гнева. Его глаза, сузившиеся до щелочек, метали молнии в направлении, откуда пришла стрела.

Он не бросился в погоню. Он резко обернулся к ней, его руки схватили ее за плечи, и он впился в нее взглядом, сканируя каждую черту ее лица.

— Ты ранена? — его голос был хриплым, сдавленным. — Говори!

— Н-нет, — выдохнула она, все еще не в силах осознать произошедшее. — Я… в порядке.

Только тогда его железная хватка ослабла. Он потянул ее за собой, отводя в глубь двора, под защиту массивной арки, не спуская глаз с окружающих теней. Его тело все еще вибрировало от адреналина.

В следующие несколько минут двор наполнился стражей. По приказу Каэлина, отданному тихим, смертельно опасным тоном, они прочесали каждый уголок. Стрелка не нашли. Только лук, брошенный за статуей в дальнем конце сада.

Лира смотрела, как он отдает распоряжения — голос ровный, лицо каменное, но она чувствовала бурю, бушующую внутри него. Она видела, как дрожат его пальцы, сжимая эфес его уже настоящего меча, который ему подала стража.

Когда двор наконец опустел, оставшись под усиленной охраной, он подошёл к ней. Лед в его глазах растаял, обнажив бездонный, животный ужас.

— Это была не случайность, — прошептал он, глядя на обломки стрелы, которые он приказал не убирать. — Целью был не я. Стрела летела в тебя.

Он провел рукой по лицу, и она заметила, что его пальцы все еще трясутся.

— Я был так глуп… так самонадеян. Я думал, что наша сила, наша власть… что этого достаточно, чтобы защитить тебя. Я выставил тебя на удар, заставив тренироваться здесь, на виду.

— Каэлин, нет, — она схватила его руку, заставляя его посмотреть на себя. — Это не твоя вина. Ты спас мне жизнь.

— На этот раз, — его голос сорвался. — А в следующий? Я не могу… я не переживу, если с тобой что-то случится. Не во второй раз.

В его глазах стояла та самая боль, что жила в нем с момента их первой встречи — боль человека, который слишком много потерял.

В тот день тренировки прекратились. Каэлин не отходил от нее ни на шаг. Его прикосновения, всегда такие уверенные, теперь были нервными, почти лихорадочными. Он водил ее по дворцу, держа за руку так крепко, будто боялся, что ее унесет ветер.

Вечером, уложив Аэлиана, он стоял у окна их спальни, глядя в ночь. Лира подошла и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Мы не позволим им запугать нас, — сказала она тихо, но твердо. — Если мы отступим, они победят. Завтра мы снова выйдем во двор.

Он резко обернулся, его лицо было искажено мукой.
—Лира, нет…

— Да, — она не отступала. — Ты научил меня не опускать меч перед лицом врага. Ты научил меня стоять на ногах. Теперь научи меня не бояться.

Он смотрел на нее, и в его глазах шла борьба — между всепоглощающим страхом потерять ее и гордостью за ее мужество. И гордость победила.

Он медленно выдохнул и прижал ее к себе, спрятав своё лицо в ее волосах.

— Хорошо, — прошептал он. — Но стража будет рядом. И я буду рядом. Всегда.