Король Проклятых, Император Возрожденный

Глава 39: Эхо прикосновения

Она попросила принести улики нападавшего.

Приказ был выполнен немедленно. Лук и обломки стрелы, аккуратно уложенные на бархатную подушку, принесли в их личные покои. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Каэлин стоял рядом, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к Лире. Он видел, как она медленно, почти ритуально, снимает свои лунношёлковые перчатки. Ее лицо было бледным, но решительным.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — Ты не обязана этого делать.

— Я обязана, — так же тихо ответила она. — Они напали на нас в нашем доме. Они хотели отнять наше будущее. Я не могу позволить им остаться в тени.

Она сделала глубокий вдох и протянула руку. Сначала она коснулась обломков стрелы. Холодное дерево, колючее оперение. И тут же ее сознание пронзила вспышка. Не образ, а ощущение — жгучая, слепая ненависть. Не к ней лично, а к тому, что она олицетворяла — к переменам, к власти женщины у трона, к нарушению древних устоев. И еще… страх. Глубокий, парализующий страх перед ее даром.

Она перевела дух и положила ладонь на деревянную рукоять лука.

И вот он, водопад. Смутные образы заговора, шепоты в темноте. Группа людей, не могущих примириться с новыми порядками. И главное — лицо. Лицо человека, который держал этот лук. Не знатного заговорщика, а исполнителя. Охранника средней руки из дворцовой стражи. Человека с пустыми, озлобленными глазами и тяжелой рукой. Она почувствовала его злорадство, его убежденность, что он «очищает» трон от скверны.

Она увидела место — не дворец, а таверну на окраине города, подвал, пахнущий дешевым вином и плесенью. И услышала имя, мысленно произнесённое с почтением: «Лорд Виктор».

Лира отдёрнула руку, как от огня, и отшатнулась, ее дыхание стало прерывистым. Каэлин был рядом в одно мгновение, поддерживая ее.

— Что? Что ты увидела?

— Охранник… из твоей же стражи, — выдохнула она, все еще видя перед собой эти жестокие глаза. — Его имя… Горек. И тот, кто стоит за ним… Лорд Виктор.

Каэлин замер. Лорд Виктор. Седовласый, уважаемый член Совета, всегда выступавший за «возвращение к традициям». Он казался безобидным стариком, но его влияние в консервативных кругах было огромным.

Лицо Каэлина стало маской из льда. В его глазах не было ни капли удивления, лишь холодная ярость.

— Этого достаточно, — сказал он тихо. Он подошёл к столу и дёрнул за шнур звонка.

В комнату вошёл капитан гвардии. Каэлин, не повышая голоса, отдал приказ: — Арестовать стражника по имени Горек. Обыскать таверну «Ржавый якорь» в портовом квартале. Действовать тихо.

Когда капитан удалился, Каэлин повернулся к Лире. Он увидел, как она дрожит, и снова обнял ее, на этот раз нежно, пытаясь согреть.

— Прости, что заставил тебя пройти через это, — прошептал он.

— Не извиняйся, — она прижалась к нему, все еще чувствуя отголоски чужой ненависти. — Теперь у нас есть имя. И мы знаем, что их движет страх. Со страхом можно бороться.

— Со страхом? — он горько усмехнулся. — Нет. Со страхом мы уже боремся реформами и справедливостью. С предательством и покушением на убийство борются только одним способом.

В его голосе прозвучала непреклонная решимость, та самая, что когда-то заставляла трепетать его врагов в Святой Земле. Лорд Виктор переступил черту. Он не просто не соглашался с политикой. Он послал убийцу к его жене.

На следующее утро Лорд Виктор был арестован по обвинению в государственной измене и покушении на Императрицу. Доказательства, найденные в таверне и показания арестованного стражника, были неопровержимы. Заговор был раскрыт и обезглавлен с той же молниеносной эффективностью, с какой Каэлин когда-то разбивал армии Саладина.

Их утренний двор снова стал безопасным. Но что-то изменилось. Лира поняла, что ее дар — это не только инструмент для совета и правды. Это оружие. Острое и безжалостное. И она поклялась использовать его, чтобы защищать их семью, их любовь и будущее, которое они строили с таким трудом. А Каэлин, смотря на нее, понял, что его жена — не только его сердце, но и его самый грозный клинок. И вместе они были непобедимы.