♛ Король сам слагает легенды

Глава 6. Бесцельная значимость

Олаф потер большим пальцем заросшую щеку и потянулся за чашкой с кофе.

Тыдыщ!

Мужчина вздрогнул, пальцы зацепились за ушко чашки, и та сдвинулась на самый край стола, в последнее мгновение лишь каким-то чудом не свалившись на пол.

‒ Дже-е-ей! ‒ Олаф обернулся, крутанувшись на стуле, и угрюмо уставился на девушку, которая уже с удобством пристраивала ноги на спинку кушетки. Даже обувь не сняла. ‒ Прекращай уже с разбегу заваливаться на чужую мебель. К тому же этот диван я на собственные деньги покупал. Можешь прибить свое филе на тот стул, он казенный.

‒ Ладно. ‒ Джей наконец нашла наиболее приемлемое положение для себя и отогнула голову, ловя в фокус возмущенного главврача. С такого ракурса ‒ вниз головой ‒ он выглядел не менее негодующим.

Взлохмаченный и вечно жующий кончик сигареты за неимением возможности раскурить ее в больнице, надевающий врачебный халат поверх вытянутых футболок с принтами надкусанной еды на груди, замыкающий все это дело клетчатыми брюками самых диковатых оттенков, небритый или побритый лишь на одну сторону, с синюшными впадинами под глазами и крепкими словцами, неизменно находящимися для характеристики личности Джей, ‒ именно этот человек способен был даровать ей минутки спокойствия. Только рядом с Олафом, давним другом ее дяди и руководителем единственного учреждения здравоохранения в трущобах, она могла хоть чуть-чуть расслабиться. Пожалуй, с ним Джей вела себя даже свободнее, чем с собственным дядей.

Возможно, причина заключалась в настроении, которое он создавал вокруг себя. Аура легкой небрежности и безразличия.

Что там о нем думает окружающий мир?

«Ха? Я худший, говорите? Да вот вам моя индифферентность ответочкой. Пожуйте с перчиком».

Как-то так.

При этом никто никогда не мог упрекнуть его в безответственном отношении к своим трудовым обязанностям. Пациенты его больницы всегда были за ним как за каменной стеной.

‒ Ладно-то ладно, а вонючие боты с обивки так и не убрала. ‒ Олаф закатил глаза, подошел к кушетке и предельно аккуратно стащил левую ногу девушки со спинки. За этим рывком последовало и все девичье тело. Джей провернулась на месте, практически прочертив ногами в воздухе круг, и уселась уже нормально. ‒ Работала сегодня?

‒ Угу.

‒ Просил же тебя сократить смены! Не ходить на работу в дни осмотров!

‒ А… ну да. ‒ Джей покрутила мизинцем в ухе и, корча рожу, высунула язык. ‒ Без дела скучно сидеть.

‒ Тупица. ‒ Олаф сдернул с нее кепку и закинул на стол. Затем присел рядом и, бережно ухватившись за левую руку девушки, принялся подцеплять край перчатки. ‒ Необязательно все время на высоте или под землей с разводным ключом скакать. Вряд ли за такую активность твое тело тебе очень уж благодарно. Могла бы напроситься к своему парню. Он бы с радостью пристроил тебя себе под крылышко ‒ к своим цветочкам да букетикам.

‒ Ненавижу цветы. ‒ Джей сжала зубы, реагируя на трение перчатки, и процедила сквозь просвет в правом уголке скривившихся губ: ‒ И… ‒ Она покосилась на ветви дерева, время от времени касающегося оконного стекла снаружи. ‒ И природу.

‒ Тогда задумайся об альтернативе. ‒ Олаф справился с одной перчаткой и перешел ко второй. ‒ Как насчет взять перерыв? А то ты уже без продыху второй год. У меня в штате и самые волевые сотрудники с подобным ритмом давно бы издохли или рехнулись бы от нагрузки.

‒ Год неподвижности. ‒ Джей изогнула губы в ухмылке. ‒ Довольно тоскливый был период. Теперь просто восполняю недостаток шевеления.

Олаф на мгновение прекратил стягивать с нее перчатку и внимательно посмотрел на девушку. Осознанно или нет, но улыбалась Джей по-прежнему с некой натянутой карикатурностью, каждый раз будто прося кого-то невидимого подергать ее за кожу, чтобы заставить рот шевелиться.

Больше никаких милых и обаятельных улыбок. Только кривульки с показательным обнажением зубов, отчего казалось, что девушка или угрожает, или вот-вот кого-нибудь уже пристукнет.

‒ Не переусердствуй, ‒ без какого-либо давления попросил Олаф и отложил перчатки в сторону. ‒ Начнем с осмотра.

Как и в первый раз Джей взглянула на свои изуродованные руки с полнейшим равнодушием. И во второй, третий и во все последующие разы слез она так и не пролила. Олаф очень надеялся, что когда-нибудь это все-таки случится. Нельзя вечно копить в себе боль. В конечном итоге, эта горечь может преобразоваться во что-то нехорошее. Передутый шар лопнет, и когда это произойдет ‒ лишь вопрос капризного времени.

Грубая поверхность черного цвета, обильно сдобренная палитрой из багровых и темно-серых оттенков. Могло почудиться, что под перчатками прятались еще одни ‒ настолько плотно прилегающие к пальцам, что отделить их от кожи не способен и самый деликатный умелец.

Вот только чернота не представляла собой пугающий аксессуар. Это и были руки Джей. Подобие склеенных между собой кусков углей по силуэту пальцев, отмеченных множеством бугров из вздутой кожи, а между ними ‒ багряность, покрытая малюсенькими пузырями. Прежняя кожа проявлялась только в районе запястья, и дальше ‒ до самых плеч ‒ руки были вполне здоровыми.

И что самое странное, пальцы двигались. Этого вполне хватало, чтобы орудовать инструментами, а также втыкать себе зубную щетку в щеку, пронося мимо рта. Переменный успех, так сказать.