Король теней и зверей. Пробуждение.

Глава 16.

ОРИАНА

Ориана не стала ждать, пока сомнения вернутся.

Она подошла к стене, где исчез грызун, и провела ладонью по камню. На первый взгляд — цельный. Холодный. Обычный. Но под пальцами ощущалась разница: едва заметная неровность, словно кто-то много раз проходил здесь одним и тем же путём.

— Сюда, — сказала она коротко.

Кард не спорил. Он лишь поднялся и пошёл следом, держась чуть позади.

Проход оказался ещё уже предыдущего. Неестественно низкий, будто не для людей. Ориане пришлось пригнуться, почти касаясь плечом стены. Камень здесь был сухим, тёплым — и это пугало куда больше, чем влага.

Где-то впереди снова мелькнула тень.

— Даже не оборачивайся, — буркнула она в пустоту. — Я и так делаю тебе одолжение.

«Свет выше. Долго. Много шагов», донёсся до неё тонкий, суетливый голос.

Она сглотнула.

— Ты это слышишь? — спросил Кард.

— Нет, — быстро ответила она. — И тебе не советую.

Проход начал медленно подниматься. Сначала — почти незаметно. Потом — всё ощутимее. Пол стал неровным, ступенчатым, и вскоре Ориана поняла, что это уже не просто склон.

Она остановилась.

Впереди тьма разрывалась вертикалью.

Ступени.

Они уходили вверх — высокие, узкие, выточенные из того же камня, что и штольни. Лестница тянулась так далеко, что верх терялся во мраке, будто кто-то нарочно не хотел показывать, куда она ведёт.

— Это… — начала она и замолчала.

— Длинно, — закончил за неё Кард.
— И явно давно не использовалось, — добавил он, ступив на первую ступень.

Камень не осыпался. Не треснул. Лестница выдержала.

— Отлично, — вздохнула Ориана. — Значит, либо это выход… либо самый изощрённый способ сказать «нет».

Она подняла взгляд вверх. В груди странно сжалось — не от усталости, не от страха высоты.

От ожидания.

«Наверху воздух другой», тихо шепнул грызун и исчез.

Ориана глубоко вдохнула.

— Если там снова темно, — сказала она, ставя ногу на первую ступень, — я официально объявляю войну подземельям.

Кард усмехнулся едва заметно.

И они начали подниматься.

Они поднимались долго.

Слишком долго, чтобы считать это просто лестницей.

Ступени тянулись вверх без ритма: где-то выше, где-то ниже, иногда слишком узкие, иногда такие высокие, что приходилось цепляться руками за холодный край следующей. Ноги быстро наливались тяжестью, дыхание сбивалось, и даже Кард начал идти медленнее, чаще останавливаясь.

Первое окно появилось внезапно.

Маленькое, узкое, будто прорезанное наспех, оно было вделано прямо в стену лестницы. Ориана остановилась и подошла ближе.

Снаружи была ночь.

Глубокая, настоящая — с луной, зависшей над тёмным силуэтом скал, и редкими звёздами, холодными и далёкими. Лунный свет падал внутрь тонкой полосой, выхватывая пыль в воздухе и край каменной ступени.

Ориана приложила ладонь к стене рядом с окном.

— Значит, мы не под землёй полностью, — сказала она тихо. — Или уже не там.

— Или ещё не там, — ответил Кард.

Окно осталось позади, а лестница — нет.

Они поднимались дальше.

Сколько времени прошло, Ориана сказать не могла. Тело жило уже отдельно от головы: шаг — вдох — шаг — пауза. Иногда они садились прямо на ступени, прислоняясь к стене, закрывая глаза всего на несколько ударов сердца.

Во время одного из таких привалов она снова услышала его.

Шорох. Лёгкий, быстрый.

Грызун сидел выше, на перилах, которых не было, — просто на выступе стены. Его силуэт едва угадывался в темноте.

«Ещё долго», шептал он.
«Но вверх — правильно. Там не камень».

— Думаешь это правильный путь? — спросил Кард, не открывая глаз.

Ориана вздохнула.

— Думаю мы всё делаем правильно, — ответила она. — И что будет ещё хуже, прежде чем станет лучше.

— Обнадёживающе.

— Я тоже так подумала.

Они поднялись и пошли дальше.

Ещё одно окно. Потом — ещё.

Всегда ночь. Всегда луна, но уже под другим углом, будто они поднимались не только вверх, но и сквозь время. Звёзды менялись, становились ярче, ближе, словно наблюдали за ними.

— Такое ощущение, что лестница не хочет заканчиваться, — сказала Ориана хрипло.

«Она проверяет», прошептал грызун, пробегая мимо её ног.
«Те, кто сдаётся, остаются».

Ориана стиснула зубы.

— Скажи ей, что я не сдаюсь, — пробормотала она в пустоту. — Я просто злюсь и устала.

Грызун пискнул — почти смешливо — и снова исчез впереди.

Они продолжили подъём.

И хотя конца лестницы всё ещё не было видно, теперь Ориана знала одно:

выход существует.

Просто он любит, когда к нему идут долго.

К этому моменту усталость стала плотной, вязкой.

Не той, что проходит после короткого привала, а такой, что оседает в мышцах и начинает управлять телом. Ступени ощущались лишь на ощупь — носками, коленями, ладонями, скользящими по холодной стене. Глаза почти не помогали. Темнота была глухой.

Иногда впереди вспыхивали два крошечных огонька.

Глаза грызуна.

Он появлялся и исчезал, словно проверяя, не отстали ли они, и каждый раз исчезал чуть выше, терпеливо ожидая.

Ориана давно сбилась со счёта привалов. Время распалось. Был только шаг. И ещё один. И дыхание, которое приходилось ловить, чтобы не задохнуться.

Чтобы не утонуть в этой монотонности, она вдруг начала тихо бормотать себе под нос.

Сначала — просто ритм. Без слов. Неровный, странный, будто она подстраивалась под ступени. Потом звук оформился в мелодию. Абсурдную. Совершенно неуместную.

— Ма-а-линки… ма-а-линки… — прошептала она хрипло.
— Таки-и-е вечери-и-нки… зелё-о-о-ные …

Кард сначала подумал, что ослышался.

Потом понял — нет. Она действительно что-то напевает.

Он шёл следом, молча, и слушал. Песня была странной, слова — бессмысленными, но в них был ритм. И этот ритм неожиданно совпал с шагами, с дыханием, с ударами сердца.