Король теней и зверей. Пробуждение.

Глава 20

ОРИАНА

Этой ночью Ориана спала странно.

Тело наконец-то позволило себе отдых — тяжёлый, глубокий, без сновидений, — но сознание оставалось настороженным, будто она всё ещё держала руку на невидимом ноже. Дом Агнес жил своей жизнью: где-то тихо скрипело дерево, шуршали травы под потолком, печь вздыхала, словно живое существо. Несколько раз Ориана просыпалась, уверенная, что кто-то стоит у окна… но это был лишь дуб, качающий ветви, и лунный свет, запутавшийся в листьях.

Если этот дом решит меня съесть, — сонно подумала она, — то хотя бы сделает это красиво.

Она повернулась на другой бок и неожиданно поняла, что не чувствует привычного напряжения в груди. Страх никуда не делся — он просто перестал быть главным. За последние дни слишком многое изменилось, чтобы разум успевал цепляться за старые реакции.

Она больше не была беглянкой.
И ещё не была ведьмой.
Она была между.

Мысли возвращались к прожитым дням: к Агнес — строгой, резкой, но ни разу не солгавшей; к дому, который не пытался подчинить её, а словно присматривался; к метке на руке, которая иногда отзывалась тёплым пульсом, будто проверяя, жива ли она.

И — что удивляло сильнее всего — к ощущению, что её здесь не терпят, а ждут.

Это пугало. Но меньше, чем одиночество раньше.

Под утро Ориана всё-таки уснула по-настоящему — и проснулась от запаха трав и свежего воздуха, с ясной мыслью, которая впервые за долгое время не была продиктована страхом:

Ну что ж. Посмотрим, чему вы меня научите.

Агнес вышла во двор, прислонилась к деревянному столбу крыльца и кивнула:
— Ты готова, дитя.

У Орианы сразу защекотало внутри.

Ну вот.
Наконец-то.

Она ждала этого.

Первая тренировка называлась просто — слушание магии. Агнес объяснила, что мир живёт, вибрирует, поёт — и маг должен слышать эту песню. Нужно только открыть внутренний слух.

Но стоило Ориане попробовать, как её резко повело назад — мир загудел, словно огромный рой пчёл пролетел прямо в её голове.

— Ух… — она схватилась за виски. — Как будто мне в уши динамики положили… Только без музыки. Разочарование.

Агнес впервые за эти дни улыбнулась искренне — не краешком губ, а мягко, почти тепло.

Следующее упражнение — чтение первых заклинаний. И тут Ориана хохотнула так громко, что лес, кажется, тоже вздрогнул.

— Подожди… это что? Это заклинание? Да кто его составлял? Это же пароль от Wi-Fi, а не магическая формула!

— Ты читаешь неправильно, — строго сказала ведьма, но глаза её смеялись. — Слишком быстро.

— Я всегда быстро, — пожала плечами Ориана. — Это мой талант.

Она попыталась ещё раз — и трава возле неё вдруг надулась большим пузырём, словно кто-то дунул снизу.

Агнес закатила глаза.

— Ты перепутала два слова.

— Всего два? Тогда всё отлично, могло быть и хуже!

К вечеру Ориана сумела создать свой первый светящийся шар.

Он был… странным.
Он не просто светился — он мигал, раз в секунду, как неисправная лампочка, издавая при этом тихое «пик».

— Ну… — она смущённо взглянула на ведьму. — Это… стиль. Мой. Авторский.

— Это нервы, — поправила Агнес, — и слишком много эмоций.

— Эмоции — это я. Полный комплект.

В ту ночь они сидели у огня. Лес шумел тихо, будто боялся перебить их разговор.

Агнес говорила о белых ведьмах — хранителях света, магии жизни. Они — не подданные королей, они — сама сила равновесия. Их уважали. Их боялись. Они могли исцелять, очищать, пробуждать мир.

Их было когда-то много.

— Твои родители… погибли из-за тебя, — тихо сказала Агнес.
Не обвиняя. Просто констатируя.

У Орианы руки задрожали.

Агнес продолжила:

— Ты родилась с даром, которого мир не видел сотни лет. С силой, способной пробудить древних. Силой, которая может вернуть равновесие. Те, кто питается разрушением, боялись тебя с первого дня.

Пауза.

— Поэтому… поэтому меня перенесли. — Голос Орианы сорвался.

— Да. Они не смогли защитить тебя здесь. Твой отец и мать совершили обряд… очень тяжёлый. Они спрятали твою душу в другом мире. Но я вмешалась. Я связала свою душу с твоей, чтобы обряд не разорвал тебя. Цена была высокой.

Ориана не выдержала — слёзы побежали сами.

И ведьма обняла её — впервые.

— Ты выжила, дитя. Значит, всё было не зря.

К вечеру того же дня Ориана впервые заметила, что метка на её руке стала больше.
Она уже не точка — она как перо чернил, расползающееся тонкими прожилками. Иногда она… двигалась под кожей как змея. Как та змея, что преследовала ее всегда.

Шли дни.
И ночи.
И снова дни.

Ориана училась управлять стихиями — у неё получалось лучше всего с воздухом. Она варила зелья, которые иногда бурлили слишком громко.

— Это как борщ варить, — смеялась она. — Только вероятность взрыва выше.

Она делала защитные круги, говорила с лесом, чувствовала зверей.

И часто ворчала:

— Если я ведьма… белая… официально… Где моя метла? Мне обещали метлу!

Агнес фыркала:

— Метлы — для сказок.

— Разочарование номер два, — вздыхала Ориана.

Западный лес отвечал на её шутки шелестом листьев.
Иногда ветви сами поднимали ей выпавший из кармана нож.
Иногда птицы приносили ей ягоды.
Иногда воздух гладил волосы так нежно, будто кто-то невидимый заботился о ней.

Она впервые чувствовала себя… нужной.
Правильной.
На своём месте.

В один из вечеров она сидела у озера. Луна стояла так низко, что казалось — если встать на цыпочки, можно коснуться её ладонью.

Вода отражала её лицо — новое, но всё ещё знакомое.
Сильнее.
Светлее.
Но всё равно — её.

Тихая волна коснулась её ладони — будто озеро отвечало.

А позади прозвучал голос Агнес:

— Твоя сила почти проснулась. Но печать души не дает право воспользоваться ею в полной мере. Печать нужно снять. Скоро, совсем скоро..

Дом ведьмы — маленькая крепость у самого края озера, окружённая травами, которые ночью светились мягким голубым светом, — быстро стал ей почти родным.