Король воронов

ГЛАВА 4

Утро началось не с кофе. Ане снилось, что ей на грудь сел и начал блевать огромный кот с человеческими глазами. Она сгоняла зверюгу, но та возвращалась и продолжала своё мерзкое дело, недовольно взвякивая что-то себе под нос. Потом до слуха донёсся невыразимо мучительный стон.

Она открыла глаза. Рассвет ещё не наступил, но небо уже посветлело, подбрюшья туч окрасились золотом.

«Андрей! Ворон!» — пронеслось в голове. В комнате его не было. Кресло-кровать, которую Аня предлагала разложить для гостя, стояло закрытым.

Новый стон и звук сливающейся воды донеслись из санузла.

Она бросилась туда.

И увидела склонившегося над унитазом Андрея. Он стоял на коленях, и вид имел измученный. На лбу выступила испарина, волосы слиплись, руки дрожали.

Заметив Аню, он повернул к ней голову, просипел:

— Уходи… Тут будет мерзко… — И снова скорчился в рвотном спазме.

Аня застыла на месте соляным столбом.

— Уходи… Не смотри… — повторил Андрей, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Без тебя… хреново…

Последние слова подействовали на неё как заклинание. Она стряхнула оцепенение и, вместо того, чтобы убежать без оглядки, подошла к нему. Спросила:

— Чем помочь? Может, скорую? Воды принести?

— Ничего… не надо… — после нового приступа ответил Андрей. — Я превращаюсь…

Конец слова перешёл в глухой вой.

Аня поймала себя на мысли, что не чувствует никакого отвращения. Только желание сделать что-то, чтобы этот кошмар прекратился.

Андрей сполз на пол, весь сжался, подтянув колени к животу и обхватив голову руками. По телу прокатилась судорога. Он глухо застонал.

Аня смутно помнила из роликов в интернете, что при эпилепсии надо следить, чтобы человек в припадке не расшиб себе голову. А в тесном санузле, между ванной и унитазом, у Андрея было множество возможностей для этого. Она опустилась рядом с ним, села поудобнее и положила его голову себе на колени, шепча что-то успокаивающее. Андрей дёрнулся раз, другой, и обмяк.

— Как же больно… — еле слышно проговорил он перед новым приступом. Мышцы на этот раз свело так, что руки отъехали назад, за спину, голова запрокинулась, ноги выпрямились и снова сжались.

Стон. Новая судорога. Снова стон. Промежутки сокращались, у Ани с трудом получалось удерживать его голову на месте. Она не понимала, что происходит с телом Андрея, не видела изменений, и когда тяжесть взрослого человеческого тела куда-то пропала, а руку царапнул длинный птичий клюв, только замерла на несколько минут, бессмысленно глядя перед собой.

Ворон каркнул, напоминая о своём присутствии.

Она прижала его к груди, нежно гладя по блестящим перьям и приговаривая:

— Всё хорошо, теперь всё хорошо. Натерпелся, страдалец…

***

О том, чтобы вернуться на диван и доспать, не могло быть и речи. Заряд бодрости, который она получила, увидев, как именно её гость превращается в птицу, заставлял действовать.

Аня прибралась в ванной. Странным образом при этом она не чувствовала никакого отвращения. Такое было, только когда она заботилась о бабушке в больнице в её последние дни. Есть дело — и его нужно сделать.

Ворон наблюдал за происходящим, сидя на бортике раковины. Взгляд у него был умный и как будто печальный. Мол, я бы тебе помог, но прости, у меня крылья.

— Да ладно, не бери в голову, — сказала ему Аня. — Потом сочтёмся.

Птица издала высокий воркующий звук и принялась чистить перья.

— Значит, ты меня понимаешь?

Ворон прервался и снова что-то проворковал. Аня никак не могла привыкнуть, что он способен на такие нежности. Она больше ждала хриплого карканья, громких вскриков.

— Тогда давай так. Придумаем условный сигнал. Если да…

Тут птица как раз отрывисто каркнула.

— Хорошо, согласна. А если нет…

В ответ раздалось двойное карканье.

— А если… — Тут Аня задумалась, не слишком ли это будет сложно для птичьего ума, но всё-таки продолжила: — Если не знаешь…

Вместо трёх вскриков подряд ворон снова выдал воркующий звук.

— Ну вот и договорились. Жрать хочешь?

Птица захлопала крыльями и ответила утвердительно.

***

Аня готовила завтрак, не выпуская из рук смартфон. Вроде бы вчера и начиталась, чем кормить ворона, но после бесконечно длинной и насыщенной событиями ночи всё выветрилось из памяти. Пришлось начинать всё заново.

Перед вороном, восседавшим на спинке стула как на присаде, лежали орехи, кусочки мяса и немного нежирного творога. Аня не знала, можно ли так начинать утро и стоит ли вообще смешивать еду, но отчаянно надеялась, что всё будет нормально, и ей не придётся лечить своего гостя.

Себе она сделала омлет с помидорами и пряными травами. С тех пор, как она влезла в ипотеку, овощи стали редкими гостями на её столе, и сейчас Аня собиралась получить от завтрака максимум удовольствия. Но у ворона, кажется, были на омлет свои планы. Поклевав творог и орехи, расправившись с мясом, он взлетел и спикировал на стол прямо рядом с её тарелкой. И если бы Аня вовремя не отставила её в сторону, утащил бы себе кусочек-другой.

— Тебе нельзя, понимаешь?

Птица недовольно каркнула.

— Яйца нельзя пока! Там этот, орнитоз! И сальмонеллёз! — продолжила Аня. Она успела прочитать, что воронам нельзя сырые яйца, но решила не рисковать. Ей хватило утренних приключений.

Птица издала воркующий звук и принялась чистить перья. В позе явно чувствовалась обида.

— Вот станешь снова человеком, тогда угощу, — решительно заявила Аня, подцепляя вилкой кусочек помидора. — А пока потерпи, дружок.

Прошло не так много времени с тех пор, как всё началось, а она уже ощущала разницу, когда общалась с Андреем-человеком и Андреем-птицей. С вороном было как-то проще. В конце концов, он был всего лишь полуразумной тварью, которую можно было, если что, посадить в ванную комнату, а не привлекательным мужчиной с бизнесом и деньгами, от которого теперь зависело Анино спасение от долгов.