Королева для чудовища

Пролог

Свечи плакали воском, словно оплакивали мою судьбу.

Я стояла посреди огромного зала замка Хальвель, закутанная в тяжелое свадебное платье цвета слоновой кости. Платье было красивым — последний подарок отца, купленный на деньги, которых у нас не было. Ирония судьбы: роскошное платье для продажи собственной дочери.

— Невеста прибыла, милорд, — раздался хриплый голос дворецкого откуда-то из теней.

Я вздрогнула. Мои пальцы судорожно сжали букет из черных роз — единственные цветы, что росли в садах этого проклятого места. Шипы прокололи тонкие перчатки, но боль была ничем по сравнению с ужасом, сковавшим сердце.

Тяжелые шаги раздались на каменной лестнице. Медленные. Размеренные. Как поступь палача.

Я подняла глаза и впервые увидела его — моего мужа. Высокий, облаченный в черный камзол, он спускался ко мне, и с каждым его шагом свечи, казалось, горели тусклее. Но не одежда и не пугающая грация движений заставили меня отшатнуться.

Это была маска.

Черная, отполированная до блеска, она скрывала его лицо полностью, оставляя лишь прорези для глаз. Глаза... Я ожидала увидеть в них жестокость или похоть. Но там была лишь холодная пустота серой стали.

— Элисса Блэквуд, — его голос прозвучал глухо из-под маски, низкий и хриплый, словно он отвык разговаривать. — Ты пришла.

Это не был вопрос. Конечно, я пришла. Разве у меня был выбор? Отец проиграл в карты больше, чем мог себе позволить. Лорд Хальвель предложил сделку: долг в обмен на невесту. И отец, мой любящий отец, согласился, не моргнув глазом.

— Милорд, — я попыталась сделать реверанс, но колени подкосились. Гордость — единственное, что удержало меня на ногах.

Он приблизился, и я почувствовала холод, исходящий от него. Не физический — нечто более глубокое, пугающее. Словно сама смерть стояла передо мной в образе жениха.

— Священник ждет в часовне, — сказал он, протягивая руку в черной перчатке. — Церемония будет короткой.

Я смотрела на его руку, как на ядовитую змею. Но что я могла сделать? Сбежать? Стража у всех выходов. Умолять? Я Блэквуд, а мы не умоляем.

Я вложила дрожащую ладонь в его руку. Даже через перчатки я почувствовала неестественный холод его кожи.

— Ты боишься, — констатировал он, ведя меня к часовне.

— Любая невеста волнуется в день свадьбы, — я попыталась вложить в голос ядовитую иронию, но получилось жалко.

Он остановился так резко, что я чуть не упала. Повернувшись, он наклонился ко мне, и я увидела свое отражение в черной поверхности маски — бледное, испуганное лицо в обрамлении фаты.

— Не лги мне, Элисса. Это первое и единственное правило в моем доме. Ложь здесь... непростительна.

Что-то в его тоне заставило меня поверить, что он не шутит. Я сглотнула ком в горле.

— Да, я боюсь. Я боюсь вас, этого места и того, что меня ждет.

Он выпрямился, и мне показалось, что в прорезях маски мелькнуло нечто похожее на... одобрение?

— Хорошо. Страх убережет тебя от глупостей. Пойдем, невеста. Твоя новая жизнь ждет.

Часовня оказалась маленькой и мрачной. Витражи изображали не святых, а каких-то чудовищ, сражающихся в вечной битве. Священник — сгорбленный старик с трясущимися руками — бормотал слова церемонии так быстро, словно боялся, что его прервут.

— ...берешь ли ты эту женщину в жены, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

— Беру, — голос Дарена прозвучал как приговор.

— ...берешь ли ты этого мужчину в мужья...

Я смотрела на маску, скрывающую его лицо, на его руки в перчатках, на черный камзол без единого украшения. Чудовище. Именно так называли его в деревнях. Проклятый лорд замка на краю пропасти.

— Беру, — мой голос прозвучал тихо, но в тишине часовни он раздался как крик.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете... — священник запнулся, глядя на маску, — ...пожать руки.

Но Дарен не пожал мне руку. Вместо этого он снял перчатку с левой руки, и я едва не вскрикнула. Его кожа была покрыта черными узорами, похожими на татуировки, но... живыми. Они двигались, переплетались, пульсировали в такт биению сердца.

Он взял мою руку и надел на палец кольцо — черный металл с камнем цвета крови.

— Теперь ты моя, Элисса Хальвель, — сказал он тихо. — И да поможет тебе Бог.

Священник поспешно ретировался, оставив нас одних в часовне. Я смотрела на кольцо на своем пальце, тяжелое, холодное, чужое.

— Я ненавижу вас, — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться.

Он наклонил голову, словно изучая меня.

— Я знаю, — ответил он спокойно. — Но ненависть лучше безразличия. По крайней мере, это честно.

Он повернулся к выходу, но остановился в дверях.

— Твои покои в восточной башне. Ужин подадут в твою комнату. И Элисса... — он обернулся, и мне показалось, что температура в часовне упала на несколько градусов, — не пытайся сбежать. Лес вокруг замка не прощает глупцов, а я не стану тратить время на твои поиски.

С этими словами он ушел, оставив меня одну в полутьме часовни. Я опустилась на холодную скамью, и только тогда позволила себе заплакать. Слезы капали на черные розы в моих руках, смешиваясь с каплями крови от шипов.

Я поклялась себе в тот момент, стиснув зубы до боли: я выживу в этом проклятом месте. Я найду способ сбежать. И я буду ненавидеть Дарена Хальвеля каждый день, каждый час, каждое мгновение моей жизни.

Я еще не знала, как жестоко судьба посмеется над этой клятвой.

Где-то в глубине замка часы пробили полночь, возвещая начало моей новой жизни. Жизни в качестве жены чудовища.