Королева для Ледяного Дракона

Глава 2.

Каменные стены замка, обычно хранившие прохладное, почти безразличное спокойствие, сегодня казались сжимающимися, готовыми поглотить ее обратно после того короткого мига свободы. Элиана шла по коридорам, края ее простого платья взметались за ней, а на лице застыло выражение ледяной сосредоточенности, за которой тлела ярость погашенного костра.

Ее свет, всполошившийся от резкого перехода от смеха к тревоге, от ярмарки к этой вечной каменной ловушке, буравил изнутри, требуя выхода — щеки горели неестественным румянцем, а кончики пальцев под тонкой кожей перчаток мерцали тусклым, но упрямым свечением.

Двери в Зал Совета, высокие, дубовые, украшенные инкрустацией в виде солнечных лучей — символом ее рода и ее дара, — распахнулись перед ней беззвучно. Воздух внутри был тяжелым, пропитанным запахом старого пергамента, воска, волнения и пряного, горьковатого дыма от тлеющих в жаровнях углей.

Все двенадцать советников, уже стоявшие у своих мест за овальным столом из черного дерева, повернули к ней головы. Их взгляды — оценивающие, тревожные, в некоторых читалось скрытое нетерпение — скользнули по ее простому наряду, задержались на раскрасневшемся лице. Она проигнорировала этот безмолвный допрос, направившись к своему креслу во главе стола, не трону, но его массивная спинка, вырезанная в виде восходящего солнца, казалась сегодня не троном, а шипами.

— Ваше величество, — старший из советников, лорд Кэдел, человек с лицом, испещренным морщинами, как старая карта, сделал почтительный, но сухой жест рукой. — Вам следует выпить. Пока не поздно.

На столе перед ее местом уже стоял знакомый серебряный кубок. От него поднимался едва заметный парок и тянулся терпкий, травяной запах — отвар из корня драконьей ягоды и сушеных листьев лунника, горькое зелье, притупляющее внутренний шторм. Лекарство и признание слабости в одном сосуде.

Элиана коснулась пальцами металла — он был горячим, почти обжигающим. Ее магия, всегда чуткая к сильным эмоциям, отозвалась на прикосновение к холодному серебру короткой, болезненной вспышкой где-то под грудной клеткой. Она взяла кубок, не глядя на его содержимое, и сделала долгий, размеренный глоток. Жидкость обожгла горло, оставив после себя шлейф горечи и странного, травяного послевкусия, будто она разжевала охапку сухих степных трав. Внутреннее давление слегка ослабло, свечение в кончиках пальцев померкло, но не исчезло полностью — глухой, неудобный гул где-то на периферии сознания.

— Теперь говорите, — ее голос прозвучал ровно, без тени той спешки, что гнала ее сюда. Она опустила кубок на стол, и тихий звон серебра о дерево прозвучал в напряженной тишине зала как выстрел.

— Гонец с северного форпоста Вечная Застава прибыл менее часа назад, — начал Кэдел, разглаживая рукой пергамент перед собой, хотя текст, без сомнения, знал наизусть. — В ночь на седьмое число, во время снежной мглы, произошло нападение на деревню Серебряный Ручей. Твари Стужи.

Элиана не шелохнулась, лишь ее взгляд стал острее, холоднее. Она ждала этого. Ждала каждую неделю, каждый месяц.

— Их было больше обычного. И зашли они дальше. Прорвались через первую линию обледенелых частоколов, достигли центральной площади. Но капитану стражи удалось собрать ополчение и отбить атаку. Потери среди жителей — шестеро. Двое стражников. Твари отступили с рассветом, как всегда. Угрозу удалось купировать.

— Купировать, — повторила Элиана слово, и оно повисло в воздухе, тяжелое и неудобное. — Не устранить. Не остановить. А лишь отодвинуть до следующей снежной мглы.

Она не стала произносить вслух следующую мысль, витавшую в зале, как призрак. Все считали эти атаки проделками Глациума, Королевства Северных Земель, разведкой боем или сознательным террором со стороны Ледяного Дракона.

Но это были лишь их догадки, построенные на страхе и логике приграничных конфликтов. Официально, через редких, ледяных и безупречно вежливых послов, король-дракон Глациума всячески отрицал какую-либо причастность к появлению Тварей Стужи, называя их стихийным бедствием, порождением самих северных льдов, не подвластных его воле.

Верить ли этому — было другим вопросом. Но факт оставался фактом: у них не было доказательств, только трупы своих граждан и леденящий кровь вой в ночи.

— Есть вести и с востока, — продолжил другой советник, леди Илвина, отвечавшая за внешние сношения. Ее тонкие пальцы перебирали нить жемчужных четок. — От Аурелии. Их посол передал официальное уведомление — они также пострадали от нападений за прошедший сезон. Два подтвержденных случая на их северных границах.

В зале прошелестел тихий, нервный вздох. Аурелия, царство магии Воздуха и Бури, гордые мореплаватели, чьи корабли рассекали не только волны, но и небесные течения, были сильным, но строптивым соседом. Вечные споры о контроле над этими самыми течениями, их вызывающая самоуверенность — все это не делало их надежными союзниками, но общая угроза с севера заставляла поддерживать шаткий диалог.

— Два случая, — проговорила Элиана, и в ее голосе прозвучала не удовлетворенность, а горькая констатация факта. — У нас за тот же период — шесть. Их шторма, видимо, менее гостеприимны для Стужи, чем наш свет.

— Они ждут ответа от Земляных Утесов, — добавила леди Илвина, — но, полагаю, что его не последует. Слишком далеко на юге, слишком глубоко в своих каменных чертогах. Если у них и были стычки, они сочтут это своими проблемами шахтеров и строителей. И уж точно не станут делиться с теми, кого обвиняют в вызываемых нами землетрясениях и пыльных бурях.

Террания. Консервативные, непоколебимые, как скалы, которыми они правили, терранцы были другой головной болью. Их конфликт с ветреными аурлийцами из-за природных катаклиний, в которых каждая сторона винила магию соседа, был вечным и неразрешимым.

Затем один из советников пригласил в зал представителя Умбралиса — не советник, но допущенный наблюдатель, фигура в темно-серых, струящихся одеждах, лицо которого скрывал глубокий капюшон. Его голос был тихим, шелестящим, будто доносящимся из глубокого колодца.