Королева для Ледяного Дракона

Глава 13.

Границы между днем и ночью стирались под давлением нескончаемых дел. Элиана превратилась в живой механизм управления, где каждая минута была отмерена и назначена — аудиенции, подписание указов, заседания регентского совета, который она вынуждена была формировать, вгрызаясь в каждую кандидатуру с подозрением и холодной яростью.

Помимо основной, тяжкой ноши правления, на нее легла новая, еще более гнетущая обязанность — подготовить королевство к своему собственному отсутствию. Это означало проверку систем отчетности, создание тайных каналов связи, которые не могли бы контролировать Кельвин или Верион, разработку шифров для ее личных сообщений, распределение полномочий так, чтобы ни один из регентов не получил абсолютной власти.

Она почти не спала. Сон стал редким, тревожным гостем, приходившим урывками в кресле за рабочим столом или во время короткой поездки в карете из одной части замка в другую. Книги, ее вечное убежище, лежали нетронутыми на полках, их корешки смотрели на нее с немым укором, но у нее не было ни душевных сил, ни времени погрузиться в чужие миры, когда ее собственный требовал такого мучительного внимания.

Ее тело, привыкшее к определенному ритму, начало подавать сигналы — тупая боль в висках, напряжение в плечах, холодная легкость в желудке от постоянного пропуска приемов пищи.

И тогда она находила единственное, что могло по-настоящему отвлечь и восстановить контроль не только над делами, но и над самой собой. Тренировки.

Она попросила Гавейна возобновить их занятия — так, как это было много лет назад, когда она была не королевой, а долговязой, пытливой принцессой, жаждущей не просто церемониальных навыков, а реального умения постоять за себя. Старый воин сначала попытался возразить, ссылаясь на ее статус и загруженность, но встретив ее взгляд — не просящий, а приказывающий, — лишь тяжело вздохнул и кивнул.

Теперь, поздно вечером, когда последние советники покидали замок, а в коридорах воцарялась зыбкая тишина, они спускались в старый, заброшенный зал для упражнений в северном крыле. Воздух там пах пылью, старым деревом и холодным камнем.

Элиана, переодевшись в простые штаны и тунику, снова заплетала волосы в тугую, практичную косу, сбрасывая с плеч невидимый плащ королевской власти. На миг, глядя на свое отражение в тусклом стекле высокого окна, она грустно улыбнулась. Мама. Королева Гиациния, узнав когда-то о этих тайных уроках с капитаном гвардии, долго просила дочь быть осторожнее, ее лицо было озабоченным, но в глазах светилось одобрение.

— Хорошо, что ты учишься не только официально, у придворных мастеров, — сказала она тогда, поправляя прядь волос на плече дочери. — Так ты будешь еще опаснее. А враги никогда не должны знать о твоих реальных возможностях.

Мамы не было уже шесть лет. Вместе с отцом они отправились в Акварион, в Архипелаг Изменений, что лежал далеко на юго-западе, в бескрайнем океане. Острова славились своими целителями — загадочной меррейской династией, полуамазонками-полурусалками, которые жили в изоляции, но поддерживали торговлю редкими снадобьями и знаниями.

Отец, могучий король Элидор, несколько лет мучился от таинственной, изнурительной болезни, которая скручивала его суставы нестерпимой болью, лишая сна и покоя. Никакие лекари Антелии не могли помочь. Последней надеждой было путешествие туда, к тем, кто, как говорили, понимал самую суть жизненных потоков и изменений. Они так и не вернулись. Корабль пропал без вести где-то в штормовых водах к западу от архипелага. Ни тел, ни обломков.

Именно к такому исходу ее готовили с детства, хотя и не как главную наследницу. Настоящим королем должен был стать ее старший брат, Лориан, солнечный и одаренный мальчик, чей смех наполнял покои, а первые проблески магии обещали силу, достойную его происхождения.

Но та же самая странная, коварная болезнь, что позже скрутит их отца, забрала Лориана, когда Элиане было около восьми лет. Он просто уснул после уроков по фехтованию и не проснулся, его суставы остались скрюченными в неестественной позе, а лицо застыло в маске тихой муки.

Именно тогда, после похорон, когда маленькая Элиана еще не до конца понимала значение слов «навсегда», ее начали готовить к трону всерьез. По древней традиции, младших детей монархов обучали управлению на случай, если наследник не доживет до совершеннолетия или окажется неспособен править. Теперь эта предосторожность стала суровой реальностью.

Возможно, именно поэтому ее характер иногда так и не соответствовал ее статусу в глазах старых, чопорных советников. В глубине души она навсегда осталась той самой принцессой, убегавшей от скучных уроков этикета в библиотеку, чтобы зарыться носом в пахнущие стариной фолианты о приключениях и дальних землях.

Но именно эта двойственность — книжная мечтательница, поставленная перед жестокой необходимостью, — и стала основой ее правления. Она знала цену потерям, понимала хрупкость жизни, чувствовала тяжесть короны, которую никогда не должна была носить. И потому относилась к своей стране с фанатичной, почти болезненной ответственностью.

Каждая душа в Антелии была не просто подданным в отчете, а отголоском той пустоты, которую оставили после себя Лориан, мать и отец. Она не могла подвести их память. Не могла подвести тех, чьи жизни теперь буквально лежали в ее, все еще помнящих вес книжных страниц, руках.

Элиана выдохнула, отгоняя тяжелое, знакомое чувство, которое всегда накатывало при этих воспоминаниях. Пустота, оставленная их отсутствием, никогда не заполнялась, лишь покрывалась слоями обязанностей и стальной воли. Она повернулась от окна к Гавейну, который уже ждал ее в центре зала, держа два деревянных тренировочных меча.

— Начнем с основ, ваше величество, — сказал он, и его голос в этой обстановке звучал иначе — не как почтительный слуги, а как инструктора, оценивающего подопечного после долгого перерыва. — Освежим память.