Королева для Ледяного Дракона

Глава 27.

Торвин не успел. Леденящий вой тревожного рога, казалось, вскипятил холодный воздух цитадели, превратив ее размеренный ритм в хаотичный водоворот криков, лязга оружия и грохота бегущих стражников.

Когда Торвин, появившись на лестнице бледнее обычного, попытался увести Элиану обратно в крыло покоев, дорогу им перерезали сражающиеся.

— Другой путь! — бросил Торвин, но его обычно бесстрастный голос дал трещину, и в тот же миг из-за поворота, из облака этой же ледяной пыли, выплыло нечто.

Это был не волк и не бесформенный сгусток. Это был призрак Стужи — высокая, фигура, словно сотканная из инея и теней, с длинными, кристаллическими когтями вместо рук и парой голодных синих огней в месте головы.

Он двигался бесшумно, и холод от него шел такой плотный, что на стенах тут же выступил новый слой изморози. Торвин, не колеблясь, шагнул вперед, короткий боевой топор уже в его руке, но призрак лишь махнул когтистой конечностью, и ледяной шип, вырвавшийся из пустоты, с хрустом пронзил плечо распорядителя, пригвоздив его к стене.

Торвин вскрикнул от боли и шока. Элиана отпрянула, спина ударилась о ледяную стену. Ее магия, все еще взбудораженная недавним прикосновением, взревела внутри, требуя выхода. Но она была в ловушке.

И тогда ее магия почувствовала изменение в давлении воздуха, в гуле битвы, что теперь доносился со всех сторон. Началась буря.

Элинана выглянула из-за укрытия глыбы. Там, где уже кипела схватка между стражниками и еще несколькими зыбкими призрачными фигурами, появился Аррен. Но это был не человек, шедший с ней на прогулку. Это была стихия.

Он двигался с такой скоростью и грацией, что глаз едва успевал уловить его силуэт, мелькающий между ударами. В его руках был не меч, а два длинных, загнутых лезвия из чистого, сияющего голубым светом льда, которые он, казалось, материализовал из воздуха. Каждое его движение было смертельным и экономичным: взмах — и призрак рассыпался в облако инея; разворот — ледяной шип, летевший в него, замирал в воздухе и крошился; шаг — и он уже в другом месте, оставляя за собой лишь ледяную пыль и падающих тварей.

Его лицо было лишено выражения, лишь глаза горели тем же ледниково-синим пламенем, что и его клинки, — холодным, сосредоточенным, абсолютно лишенным человечности. И временами, в самые стремительные броски, в моменты предельного усилия, казалось, что очертания его тела слегка смазываются, становятся больше, острее, что за его спиной мелькает тень могучих, невидимых крыльев, а кожа на обнаженных предплечьях отливает на мгновение серебристым, чешуйчатым блеском.

Драконья природа не проявлялась в полную силу, но она чувствовалась в каждом его движении — в нечеловеческой скорости, в силе, ломающей магическую плоть тварей, в том леденящем душу холоде, который исходил от него теперь сильнее, чем от самих порождений Стужи.

Он очищал пространство перед собой, приближаясь к месту, где она затаилась. Элиана, завороженная и ужаснутая этим зрелищем, не заметила другого. Из тени за огромной ледяной глыбой, прямо за ее спиной, выплыл еще один призрак. Он был меньше, почти прозрачным, и его голодные огни-глаза были направлены не на бой, а на нее — на яркое, живое, полное тепла пятно в этом царстве холода. Его кристальный коготь, длинный и острый как игла, занесся для удара.

Она почувствовала опасность слишком поздно — ледяное дуновение коснулось ее шеи, и она начала оборачиваться, ее свет уже рванулся к рукам, но было ясно, что не успеет.

И тогда Аррен оказался перед ней.

Он возник будто из ниоткуда, преодолев расстояние в один миг, и встал между ней и призраком спиной к ней. Его движение было настолько быстрым, что воздух хлопнул. Призрак, уже начавший атаку, не мог остановиться. Длинный, прозрачный коготь, предназначавшийся для ее спины, с резким, хрустящим звуком вонзился ему между лопаток.

В тот миг, когда острие коснулось его тела, кожа на его спине и плечах вспыхнула серебристым светом. Казалось, под его одеждами проступил призрак доспеха из переплетенных ледяных пластин, чешуи дракона, на миг ставшей реальной.

Серебристая чешуя затрещала, не выдержав, и острие вошло глубже. Аррен слегка подался вперед от удара, и из его губ вырвалось короткое, шипящее дыхание, тут же превратившееся в облачко пара, окрашенное в розовый цвет.

Ярость, которая охватила Элиану в этот миг, шла от ее природы, ее света, оскорбленного видом этой несправедливости, этого предательского удара в спину тому, кто только что… кто только что закрыл ее собой.

Она вытянула вперед руку, ту самую, что еще пылала эхом его прикосновения, и выпустила все, что копилось, рвалось наружу, все, что было в ней от солнца, от ярости, от этой внезапной, неистовой потребности защитить.

Сноп света, который вырвался из ее ладони, был не похож на тот, что она выпускала на перевале. Плотный луч белого пламени, густой, как расплавленное золото, ревел словно ураган.

Он ударил в призрака, который все еще пытался вытащить свой коготь из спины Аррена. Не было взрыва, призрак просто… испарился. Его зыбкая форма на миг стала силуэтом из черного пепла на фоне сияния, а затем исчезла без следа, с тихим, шипящим звуком, будто раскаленный металл опустили в воду.

Луч света погас, оставив после себя лишь пятна в глазах и стойкий запах озона и чистоты, странно противоестественный в этом ледяном хаосе.

Элиана стояла, тяжело дыша, ее рука все еще была вытянута, а ладонь дымилась легким, золотистым паром. Перед ней, все еще спиной к ней, стоял Аррен. Он медленно выпрямился.

Серебристый отблеск чешуи исчез. Он обернулся, и его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Его ледяные глаза встретились с ее взглядом, полным еще не остывшей ярости и шока. Он видел ее силу. Видел ее в действии. И видел то, что она сделала — не задумываясь, инстинктивно, чтобы защитить его.

Он кивнул, один раз, коротко. Затем его взгляд скользнул за нее, к Торвину, который, стиснув зубы, вырвался наконец из ледяного шипа.