Королева для Ледяного Дракона

Глава 32.

Ночь перед обрядом Элиана не могла спать — металась по комнате, касалась корешков книг, которые так и не дочитала, подходила к окну, за которым бесновалась вечная пурга. Ее магия, за десять дней тренировок привыкшая к постоянному контакту с его льдом, теперь вела себя беспокойно. Она тянулась куда-то, искала, не находила и возвращалась обратно, оставляя после себя зудящее, ноющее чувство пустоты.

На рассвете пришли служанки. Их было четверо — молчаливые, бледные женщины в серых одеждах, с руками, привыкшими к ритуалам, а не к теплу.

В ее покоях приголовили ванну, наполненную не просто теплой, а обжигающе горячей водой, в которой плавали лепестки каких-то северных цветов, источавших пряный, дурманящий аромат. Рядом с ванной поставили жаровни с вулканическими камнями, и вскоре комната наполнилась влажным, тяжелым паром.

Элиана позволила им раздеть себя. Стыд, который она ожидала почувствовать, не пришел — только отстраненное, почти сюрреалистическое наблюдение за собственным телом, погружающимся в горячую воду.

Служанки мыли ее длинными, ритмичными движениями, втирали в кожу масла с запахом хвои и мха, массировали мышцы, затекшие от напряжения последних дней. В их прикосновениях не было тепла, но Элиану они успокаивали. Она закрыла глаза, позволяя им делать свое дело, пытаясь отгонять назойливые мысли.

После омовения ее усадили перед большим зеркалом. Начался другой ритуал — умащение волос, заплетание их в сложную, многослойную косу, которую затем уложили короной вокруг головы, закрепив маленькими гребнями из лунного камня. Кожу лица и рук покрыли тонким слоем крема, от которого она начала слабо светиться в полумраке — не магически, а естественно, здоровым, живым блеском. Платье, приготовленное для церемонии, было не из ее сундука и не из подарков Аррена. Оно было иным — сотканным, казалось, из самого света.

Ткань, невесомая и струящаяся, переливалась от белого к глубокому синему в зависимости от того, как падал свет. Лиф был расшит мельчайшими кристаллами, напоминавшими иней, а длинная, струящаяся юбка при каждом движении создавала впечатление, будто она плывет в облаке. Поверх платья накинули мантию из белого меха, слишком тяжелую для этого мира, но здесь, на Севере, необходимую.

Когда служанки закончили и отступили, Элиана посмотрела на себя в зеркало. Из темной глубины серебра на нее смотрела не та девушка, что приехала сюда. Не королева в траурных одеждах. Не боец в тренировочных штанах.

Из зеркала смотрела невеста. Чужая, загадочная, прекрасная — но невеста. И от этого зрелища у нее сжалось сердце.

Солнце, каким бы слабым оно ни было в этих широтах, уже клонилось к закату, когда за ней пришел Лансел. Он был одет в парадный темно-синий камзол, и в его глазах читалась смесь торжественности и плохо скрываемого беспокойства.

— Ваше величество, — сказал он, протягивая ей руку. — Пора.

Элиана взяла его под руку, чувствуя, как тяжелая мантия тянет плечи, и позволила вывести себя из покоев. Коридоры цитадели были заполнены людьми — стражники в парадных доспехах выстроились вдоль стен, слуги замерли в почтительных поклонах, советники и военачальники, включая ледяную Вериту, стояли группами, провожая ее взглядами, в которых смешивались любопытство, уважение и плохо скрываемая враждебность. Она шла сквозь этот строй, чувствуя себя одновременно королевой и жертвой, ведомой на заклание.

Путь лежал не в Тронный зал и не в Зал Стихий. Они вышли через северные врата цитадели и двинулись по узкой, вырубленной во льду дороге, которая вела в самое сердце ледника. Стены по сторонам были из чистого, прозрачного льда тысячелетней давности, в глубине которого угадывались очертания древних, вмерзших пород и, казалось, даже остовы гигантских животных. Воздух здесь был неподвижен и звенел от холода, но внутри Элианы горел огонь, разожженный тренировками и предвкушением.

Они вошли в огромную ледяную пещеру — естественный зал, созданный самой природой и веками отполированный магией до зеркального блеска. Высоко над головой, сквозь толщу льда, пробивался слабый, рассеянный свет заката, окрашивая все вокруг в призрачные оттенки розового и синего. В центре зала был вырезан алтарь — массивная глыба черного льда, пульсирующая едва заметным внутренним светом. Вокруг, полукругом, стояли хоры — с одной стороны советники и военачальники Глациума в парадных темных одеждах, с другой — немногочисленные представители Антелии, те, кого Совет счел нужным отправить для соблюдения формальностей: лорд Кэдел с бледным, напряженным лицом и леди Илвина, чьи пальцы, сжимающие жемчужные четки, побелели от напряжения.

И там, у алтаря, спиной к ней, стоял Аррен.

Он был в одеяниях, которых она никогда не видела — длинный, до пола, плащ из тяжелого серебристого шелка, расшитый ледяными кристаллами, под ним — темный, облегающий дублет, открывающий мощную шею и линию плеч. Его волосы, иссиня-черные, с серебряной прядью у виска, были свободно распущены и падали на плечи, обрамляя скульптурное лицо с резкими, благородными чертами. Он повернулся на звук ее шагов, и их взгляды встретились.

У Элианы перехватило дыхание.

Она видела его израненным, усталым, сосредоточенным в бою. Видела обнаженным по пояс, с перевязанной спиной. Видела с ледяными клинками в руках и с магией, бушующей вокруг. Но сейчас, в этом призрачном свете, в этих одеждах, с этим выражением на лице — не ледяная маска, а что-то глубокое, серьезное, почти торжественное — он показался ей самым прекрасным существом, которое она когда-либо видела.

Не красивым в привычном смысле, а прекрасным той суровой, величественной красотой, какой бывает буря или заснеженная горная вершина на рассвете. И от этого осознания у нее заныло под ложечкой, а магия внутри встрепенулась, потянулась к нему через разделяющее их пространство, будто ища подтверждения, что это реально.

Он протянул ей руку. Ладонью вверх. Так же, как в первый день тренировок.