Королева для Ледяного Дракона

Глава 37.

Ночь в запретной библиотеке тянулась бесконечно и одновременно пролетела как одно мгновение. Элиана потеряла счет времени, погрузившись в древние фолианты, пахнущие тысячелетней пылью и магией, которая, казалось, все еще пульсировала в пожелтевших страницах. Аррен сидел напротив, за тем же массивным столом из черного дерева, его лицо в призрачном свете парящих сфер казалось высеченным из мрамора — прекрасным и суровым одновременно. Но через нить она чувствовала его иначе: не суровость, а сосредоточенность, смешанную с тем особенным, теплым вниманием, которое он теперь всегда направлял на нее.

Они работали в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и редкими замечаниями, когда кто-то из них находил что-то любопытное. Но тишина эта не была пустой — она была наполнена их присутствием, их близостью, той неразрывной связью, которая делала каждый момент, проведенный вместе, значимым.

— Здесь написано о трех попытках объединения, — сказала Элиана, не отрываясь от толстого тома в кожаном переплете, покрытом узорами из льда и пламени. — Две закончились неудачей. Третья… третья, кажется, удалась, но текст обрывается.

— Дай посмотрю, — Аррен обошел стол и встал у нее за спиной, опираясь руками на спинку ее кресла. Его близость отвлекла — запах льда и того дикого, первозданного аромата, который она уже научилась узнавать среди тысячи других, ударил в голову.

— Ты мешаешь, — пробормотала она, пытаясь сосредоточиться на тексте.

— Я помогаю, — поправил он, наклоняясь ниже, так что его губы оказались у самого ее уха. — Читай вслух. Я слушаю.

Она сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ты специально?

— Всегда, — усмехнулся он и легонько прикусил мочку ее уха.

— Аррен!

— Что? Я внимательно слушаю. Продолжай.

Она закатила глаза, но продолжила чтение, хотя голос ее слегка дрожал. Он слушал, и его пальцы тем временем лениво перебирали пряди ее волос, рассыпавшихся по плечам. Когда она закончила абзац, он поцеловал ее в висок.

— Умница, — сказал он просто, и от этого слова, произнесенного так тепло, у нее подпрыгнуло сердце.

— Ты невыносим, — выдохнула она.

— Я знаю. Тебе это нравится.

Она хотела возразить, но он уже отошел к стеллажу, и через нить пульсировало довольство — он знал, что прав.

Час спустя они спорили о значении древнего символа, найденного на полях одного из манускриптов. Аррен утверждал, что это печать ледяных стражей. Элиана доказывала, что символ относится к солнечным храмам старой Аэтерии.

— Ты смотришь на мир сквозь призму своего льда, — говорила она, тыча пальцем в пергамент. — Этот завиток — типичный для южной каллиграфии.

— Этот завиток, — парировал он, перехватывая ее руку и притягивая к себе, — появляется в каждом северном манускрипте начиная с третьего тысячелетия. Ты просто не хочешь признавать, что я прав.

— Я не хочу признавать, что ты самоуверенный…

Он не дал ей закончить, поцеловав прямо посреди фразы. Его губы были горячими, требовательными, и она забыла, о чем спорила. Когда он отпустил ее, она смотрела на него затуманенным взглядом.

— Что… что это было?

— Аргумент в мою пользу, — усмехнулся он. — Принимается?

— Нет, — выдохнула она, но в голосе не было уверенности.

— Значит, нужно усилить аргументацию, — сказал он и поцеловал ее снова, на этот раз дольше, глубже, так что она оказалась прижата к стеллажу, а древние фолианты угрожающе покачнулись над головой.

— Книги… — выдохнула она в перерыве между поцелуями.

— Переживут, — ответил он, не останавливаясь.

Они привели стеллаж в порядок только через полчаса, и Элиана, глядя на довольное лицо Аррена, поклялась себе, что больше не будет спорить с ним в библиотеке. Но они оба знали, что это ложь.

К середине ночи они переместились на огромный ковер перед одним из стеллажей, разложив вокруг себя стопки книг и свитков. Элиана сидела, прислонившись спиной к груди Аррена, и он перелистывал страницы очередного фолианта, лежащего у них на коленях, а его свободная рука лениво поглаживала ее плечо.

— Здесь, — сказала она вдруг, указывая на свиток, который держала в руках. — Посмотри.

Аррен наклонился, заглядывая через ее плечо. Свиток был древним, написанным на языке, который она едва понимала, но отдельные слова выделялись четко.

— "Искра Весны", — прочитала она вслух. — "Когда лед и пламя встречаются не в битве, а в…" тут неразборчиво… "рождается не просто барьер. Рождается нечто, что древние называли…" — она запнулась, пытаясь разобрать следующее слово. — "Ключом"? Или "вратами"?

— "Ключом", — подтвердил Аррен, его голос был напряжен. — "Ключом к равновесию". Дай сюда.

Он взял свиток, поднес ближе к свету. Его лицо, освещенное призрачным сиянием, было сосредоточенным, почти суровым.

— Здесь описано нечто большее, чем просто магический барьер, — сказал он тихо. — "Искра Весны" — это не печать. Это… катализатор. То, что может не только сдерживать Стужу, но и… восстанавливать баланс. Исцелять саму землю.

— Исцелять? — переспросила Элиана, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Ты хочешь сказать, что наш союз может не просто защитить границы, а уничтожить саму причину появления тварей?

— Возможно, — ответил он, и в его голосе звучало то же волнение, что и в ней. — Но дальше текст идет на языке, которого я не знаю.

Она взяла свиток обратно, вглядываясь в странные, витиеватые символы.

— Что это за язык?

Аррен молчал долго, и через нить она чувствовала его внутреннюю борьбу — смесь стыда, гнева и горечи.

— Древний язык наших предков, — сказал он наконец. — Тот, на котором говорили первые короли Глациума. Мы утратили его поколения назад. Остались только… интерпретации. Пересказы. То, что передавали старейшины.

— Оррин, — тихо сказала Элиана.

— Оррин, — эхом отозвался Аррен, и в его голосе зазвенела сталь. — Он был последним, кто мог читать эти тексты. Я доверял ему. Я верил, что он переводит правильно. А он…