Королева для Ледяного Дракона

Глава 49.

Аррен шагнул к ней и прижал к себе так крепко, что у нее заболели ребра. Через нить хлынула такая волна его любви, его боли, его бессилия, что она едва не задохнулась.

— Я знаю, любимая, — прошептал он в ее волосы. — Я знаю. И мы сделаем все возможное, чтобы его спасти. Но не ценой гибели всех остальных.

— Что мы можем сделать? — спросила она, уткнувшись лицом в его грудь, чувствуя, как слезы жгут глаза.

— Тени уже ищут способы, — ответил он, гладя ее по спине. — Укрыть его, вывести, запутать следы. Они попытаются добраться до него раньше наемников.

— А если не успеют?

Он молчал так долго, что Элиана уже знала ответ, прежде чем он заговорил.

— Тогда мы отомстим, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе звенела такая ледяная, нечеловеческая ярость, что у нее по спине побежали мурашки. — Мы найдем каждого, кто поднял руку на него. И сделаем так, чтобы его смерть не была напрасной. Клянусь тебе.

Его слова были жестокими. Элиана замерла, затем отодвинулась от Аррена.

— Отомстим? — прошептала она наконец. — Спасибо тебе за честность.

— Я всегда буду честен с тобой, — ответил он. — Даже когда это больно. Особенно когда это больно.

— Больно? — Элиана не верила своим ушам. — Ты правда не понимаешь? Я не могу бросить его, Аррен. Я не хочу мстить за его смерть! Я хочу его спасти!

— Нет, Элиана! Ты останешься здесь, — Аррен взмахнул рукой. — Как ты не понимаешь?

— Где его видели в последний раз? — голос Элианы дрожал.

Аррен колебался лишь мгновение.

— В районе Замерзшего перевала, — он покачал головой. — Но это слишком далеко, Элиана. Даже если бы мы могли уехать, путь занял бы несколько дней. А твари могут напасть в любую минуту. Я не могу позволить себе отлучаться так далеко.

Элиана открыла рот, чтобы сказать: тогда я поеду сама. Но слова застряли в горле. Она посмотрела в его глаза и поняла: он не отпустит ее. Ни за что. Даже если она будет умолять. Даже если встанет на колени.

“Он не поймет”, — шептал внутренний голос. “Он слишком боится за тебя. Если сказать правду, он запрет тебя.”

Что-то щелкнуло в ее голове. Если она хочет спасти Гавейна, если хочет действовать, а не ждать, она должна сделать это сама. И для этого нужно, чтобы Аррен не заподозрил.

“Ты собираешься обмануть его”, — огрызнулся другой голос, злой и отчаянный. “Глядя в глаза. Используя вашу связь как прикрытие.”

“А Гавейн?” — первый голос становился жестче. “Он заслуживает смерти за свою преданность?”

Элиана зажмурилась, чувствуя, как раскалывается голова голова.

И позволила всей боли, всей усталости, всей безнадежности затопить себя. Она думала о Гавейне — и слезы хлынули сами — горячие, обжигающие, настоящие.

Аррен испуганно прижал ее к себе, его руки сжались вокруг нее, будто он пытался защитить от всего мира.

— Тише, любимая, — шептал он, гладя ее по спине. — Я с тобой.

— Я просто…, — всхлипнула она, уткнувшись лицом в его грудь. — Мне так страшно за него.

— Я обещаю, — сказал Аррен. — Мои шпионы отыщут его. Они лучшие. Они найдут способ.

Элиана кивнула, шмыгая носом.

— Я понимаю, — прошептала она. — Ты заботишься о людях. Просто… это так тяжело.

— Знаю, — он поцеловал ее в макушку.

Она отстранилась чуть-чуть, вытирая слезы рукавом.

— Я думаю, мне нужно поспать, — сказала она тихо.

— Хорошая мысль, — кивнул он, но в его глазах была тревога. — Мне точно не нужно пойти с тобой? Мне нужно еще поработать…

— Я все еще Королева, — Элиана попыталась выдавить из себя шутку. Она коснулась его щеки дрожащей рукой. — Все хорошо. Я буду в покоях.

Аррен поцеловал ее.

— Я скоро приду, — пообещал он.

— Я буду ждать.

Элиана вышла из кабинета и медленно побрела по коридору, позволяя слезам течь по щекам. Слуги отводили глаза, делая вид, что не замечают плачущую королеву. Это было даже к лучшему — ее печаль была настоящей, и это помогало сохранять маску.

В покоях она разделась, забралась в постель и уставилась в потолок. Слезы высохли. Нужно, чтобы Аррен ничего не заподозрил.

Она закрыла глаза и постаралась сохранить печальный настрой — на случай, если он заглянет через нить. Думала о Гавейне, о его добрых глазах, о его верности. И постепенно, сама не заметив как, уснула тяжелым, тревожным сном.