Королева для Ледяного Дракона

Глава 59.

Они снова двинулись в путь, и это было тяжелее всего, что Элиана делала в своей жизни.

Лес, который прошлой ночью казался просто темным, теперь стал почти непроходимым. Гавейн почти не приходил в сознание, только иногда бормотал что-то невнятное и пытался открыть глаза, но сил не хватало даже на это.

Роуэн двигался быстро, несмотря на усталость, то и дело оглядываясь на них. Элиана видела, как напряжены его плечи, как он кусает губы, вглядываясь в скалы в поисках хоть какого-то укрытия. Время поджимало — Гавейн бледнел на глазах, дыхание становилось все более поверхностным.

— Держитесь, ваше величество, — бросил Роуэн через плечо. — Еще немного.

Роуэн свернул ближе к горам, ведя их по едва заметной тропе, которую, казалось, знал только он.

— Там, — вдруг сказал Роуэн, указывая на темный провал в скале, почти скрытый нависающими ветвями. Он шел, по пути набирая ветки.

Элиана не спрашивала, уверен ли он. Она знала, что да.

___

Пещера оказалась неглубокой, но сухой. Роуэн опустил ветки на землю, скинул плащ, расстелил его, и они вдвоем кое-как затащили Гавейна внутрь.

Роуэн сразу же приступил сооружать костер. Закончив, он достал нож и разрезал одежду Гавейна, чтобы добраться до раны. Элиана смотрела, как ткань расходится под лезвием, открывая багровый, опухший край — рана была глубже, чем показалось сначала, и выглядела отвратительно.

— Пейте, — Роуэн сунул ей бурдюк, даже не глядя. — Один глоток. Не больше.

Элиана послушно сделала глоток, чувствуя, как вода обжигает пересохшее горло. Роуэн забрал бурдюк, высыпал на рану Гавейна сухую травяную смесь из мешочка, а затем, не колеблясь, вылил на рану воды. Гавейн дернулся, застонал, но глаз не открыл.

— Поможет? — спросила Элиана, глядя, как вода смешивается с кровью и травой, стекая грязными ручьями на камень.

— Если у нас вообще есть шанс, — коротко ответил Роуэн. — Но не переживайте. Пока он дышит, надежда есть.

Он помолчал, разглядывая рану, потом поднял на Элиану глаза. Взгляд у него был тяжелый, усталый, но решительный.

— Рану нужно прижечь, ваше величество. Иначе гниль пойдет дальше, и тогда уже никакие травы не помогут.

Элиана почувствовала, как внутри все оборвалось. Она знала, что это значит. Видела однажды, как в замке лекарь прижигал рану стражнику, который неудачно упал с лошади. Тот орал так, что закладывало уши, а запах горелой плоти потом не выветривался из комнаты три дня.

— Если не хотите смотреть — отвернитесь, — сказал Роуэн. — Я пойму.

Элиана хотела возразить, хотела сказать, что она королева, что она видела многое, что она должна быть сильной. Но слова застряли в горле. Она просто кивнула и отошла к стене пещеры, когда Роуэн достал клинок и сунул его в костер.

Она не смотрела. Совсем не по-королевски зажмурилась, зажала уши ладонями и принялась считать про себя, стараясь думать о чем угодно другом. О солнце на снегу. О том, как пахнет свежий хлеб. О Гавейне, который учил ее держать меч, когда она была еще девчонкой. О том, каким он был сильным, несокрушимым, вечным.

Но запах она все равно чувствовала. Элиана вздрогнула, но не обернулась.

Когда чья-то рука легла на ее локоть, она подпрыгнула так, что едва не закричала.

— Тихо, ваше величество, это я, — голос Роуэна был хриплым, усталым. — Всё.

Элиана обернулась. Гавейн лежал неподвижно, но дышал. Рана на боку теперь выглядела еще страшнее, но Роуэн уже присыпал ее новой порцией трав и перевязывал лоскутом своей рубашки.

— Есть кое-что еще, — добавил Роуэн. — Вы можете попробовать направить в него свою магию.

Элиана замерла.

— Что?

— Ваш свет, — пояснил Роуэн. — Он исцеляющий по своей природе.

— Я не умею, — выдохнула она, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Что если я покалечу его? Что если мой свет сделает только хуже?

Роуэн не стал спорить. Он просто взял ее руки в свои — тепло его ладоней обожгло даже сквозь холодную кожу — и подвел ее к Гавейну. Затем медленно опустился на колени, увлекая ее за собой, так что они оказались по обе стороны от раненого.

— Смотрите, — сказал он тихо. — Положите руки вот сюда, по краям раны. Не на саму рану, а рядом. Чувствуете?

— Я…, — Элиана дрожала. — Я боюсь.

— Я знаю, — ответил Роуэн, и голос его был удивительно мягким. — Но вы сильнее своего страха, ваше величество. Закройте глаза. Представьте свой свет. Не как оружие, а как тепло. Как то, что согревало вас все эти ночи.

Элиана закрыла глаза. Она представила. Представила солнце Аэтерии, теплое, живое, ласковое. Представила, как оно течет по рукам, к кончикам пальцев, к Гавейну.

Сначала ничего не происходило.

— Не останавливайтесь, — шепнул Роуэн. — Дышите. Просто позвольте ему течь.

И вдруг — вспышка. Тихое золотистое сияние разлилось под ее ладонями, мягкое, теплое, живое. Элиана открыла глаза и ахнула. Свет струился из ее пальцев, впитываясь в кожу Гавейна, и края раны, еще минуту назад багровые и опухшие, словно чуть порозовели, подсохли.

— Получилось, — выдохнула она. — У меня получилось!

Роуэн улыбнулся.

— Теперь ваша очередь, ваше величество, — сказал он, поднимаясь на ноги и глядя на нее. — Вы держались молодцом. Но сейчас вам нужно поесть и поспать. Я посторожу.

Элиана хотела возразить, хотела сказать, что не может оставить Гавейна, что должна быть рядом, но Роуэн смотрел на нее так, что спорить было бесполезно.

— Не заставляйте меня усыплять вас магией, — добавил он с тенью усмешки. — Я могу, между прочим.

Роуэн высыпал содержимое походной сумки и расстелил её рядом с Гавейном. Элиана фыркнула, но послушно опустилась на сумку. Роуэн снова, в который раз отдал ей кристалл — и отошел ко входу в пещеру, усаживаясь так, чтобы видеть и вход, и их.

— Спите, ваше величество, — сказал он тихо. — Я посторожу.