Королева для Ледяного Дракона

Глава 64.

Верита поднялась со своего места медленно, с достоинством, которое было ей свойственно. В зале повисла такая тишина, что Элиана слышала биение собственного сердца. Все взгляды были прикованы к командорше — даже Аррен замер, ожидая, что она скажет.

Элиана почувствовала, как внутри все сжалось. Этот момент, которого она подсознательно ждала с самого начала Совета, наконец наступил.

— Я хочу обратиться к Совету, — начала Верита, и ее ледяной голос разнесся под сводами зала, отражаясь от стен и проникая в самые темные углы. — Потому что есть вещи, которые нельзя замалчивать. Есть вопросы, которые требуют ответов.

Она обвела взглядом присутствующих, задержалась на Элиане — и в этом взгляде не было ничего, кроме холодного расчета. Ни ненависти, ни злобы — только лед. И это было страшнее любой открытой вражды.

— Мне не нравится, как наша королева, — она выделила это слово с такой интонацией, что оно прозвучало как оскорбление, — сбежала из замка посреди ночи, подставив под удар всех нас.

По залу прошел ропот. Советники зашевелились, зашептались. Кто-то качал головой, кто-то согласно кивал. Элиана видела, как мнение присутствующих медленно склоняется в сторону Вериты.

— Мы все знаем, что его величество достаточно силен, чтобы справиться с любой угрозой, — продолжила Верита, и в ее голосе появились нотки уважения, когда она говорила об Аррене. — В открытом бою ему нет равных. Он — Ледяной Дракон, защитник этих земель. Но что, если бы эмоциональное потрясение подкосило его?

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.

— Что, если бы в тот момент, когда он метался по замку, не зная, жива его королева или нет, защита цитадели на мгновение ослабла? Что, если бы его магия, связанная с эмоциями, дала сбой?

Тишина стала зловещей. Элиана чувствовала, как Аррен напрягся рядом с ней, как его рука под столом сжалась в кулак.

— Этого мгновения хватило бы для атаки, — закончила Верита. — Одного мгновения. И тогда мы бы сейчас не обсуждали свадьбу. Мы бы хоронили погибших.

Совет загудел громче. Кто-то выкрикнул: "Она права!", кто-то зааплодировал. Элиана видела, как лица советников меняются — настороженность сменяется подозрением, подозрение — враждебностью.

— Верита, — начал Аррен, но командорша подняла руку, останавливая его.

— Позвольте мне закончить, ваше величество, — сказала она, и в ее голосе не было непочтительности — только сталь. — Я служу вам много лет. Я имею право высказаться.

Аррен стиснул челюсти, но промолчал.

Верита перевела взгляд на Элиану. Теперь она смотрела прямо на нее, и в этом взгляде читался вызов.

— Мне интересно, — продолжила она, и в ее голосе появилась сталь, — как именно королеве удалось сбежать. Кто ей помогал?

Элиана молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Где она взяла лошадь? — Верита сделала шаг из-за стола, приближаясь. — Как нашла своего человека в горах? Как ориентировалась на местности? Как вообще выжила в снегах без провожатого, без припасов, без знания этих земель?

Каждый вопрос падал, как удар молота. Элиана чувствовала, как взгляды советников впиваются в нее, требуя ответа.

— Потому что, — Верита сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого, — одна, без помощи, без знания местности, без припасов — она бы не продержалась и дня. Это просто невозможно.

В зале воцарилась мертвая тишина. Элиана чувствовала, как десятки взглядов прожигают ее насквозь.

Она могла бы ответить. Могла бы рассказать о Роуэне — о том, как он появился из ниоткуда, как вел ее через снега, как согревал своим телом, как отдавал последнюю воду. Но чем больше Верита давила, тем сильнее внутри закипало сопротивление.

Она не обязана отчитываться перед этой женщиной. Не обязана оправдываться. Она — королева.

— Я не вижу смысла отвечать на вопросы, которые продиктованы не заботой о безопасности, а личной неприязнью, — сказала Элиана, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Я отдаю отчет в своих действиях перед своим мужем. И только перед ним.

— Перед мужем? — Верита усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — только холодное презрение. — Вы еще не муж и жена официально. И пока этот брак не скреплен церемонией, вы для нас — чужая королева, которая поставила под угрозу жизни наших людей.

Элиана почувствовала, как внутри закипает гнев — горячий, ослепляющий.

— Я поставила под угрозу? — начала она, повышая голос. — Я спасала человека, который был мне дорог всю мою жизнь! Человека, который рисковал собой ради меня! Вы бы поступили иначе?

— Я бы не ставила свои личные привязанности выше безопасности целого королевства, — парировала Верита.

— Достаточно! — Аррен встал, и его голос перекрыл общий гам. Его ладонь с грохотом опустилась на стол, заставив всех замолчать. — Это возмутительно! Элиана — моя королева! Она не обязана отчитываться перед вами!

Верита выдержала его взгляд. Она не отступила, не опустила глаз. Она стояла перед ним — женщина, которая служила ему много лет, которая делила с ним тяготы войны, которая видела его в самые темные моменты.

— Ваше величество, я служу вам много лет, — сказала она спокойно, и в ее голосе не было вызова — только усталая правда. — И я говорю это не из личной неприязни, как изволила выразиться ваша… невеста. Я говорю это потому, что безопасность Глациума превыше всего. Превыше моих чувств, превыше ваших чувств, превыше всего.

Она перевела взгляд на Элиану, и в ее глазах мелькнуло что-то — может быть, сожаление, а может, просто усталость.

— Я требую, чтобы вы заперли ее в покоях до церемонии и приставили охрану, — сказала Верита громко, так, чтобы слышали все. — Чтобы она не могла покинуть замок снова. Чтобы мы все могли спать спокойно, зная, что наша королева не сбежит посреди ночи, подставив под удар тысячи жизней.

Элиана похолодела. Слова Вериты врезались в нее, как ледяные ножи.