Королева фей Ланнан Ши

Королева мавок

Чудесная музыка играла недалеко от леса. Она разливалась вокруг глади маленького озера. Она наполняла все волшебством, но что-то грустное было в ней. Оно предсказывало, что через час или два она стихнет и уже никогда не зазвучит в этом месте между морем и лесом, названным людьми королевством фей.

И, правда, что-то странное было здесь, люди боялись этого места. Говорили, по ночам  здесь собираются эльфы и феи. Они утомят  своими танцами до смерти любого, кто зайдет в их полуночное владение.

 Говорили, это место посещает сама дьявольская красавица Ланнан Ши, и любой, кто увидит ее здесь и взглянет в ее прекрасные глаза, осужден на смерть.

Здесь кончался мир, и начинались владения магической силы. Там, где зеленые гибкие ивы склонялись к воде и отражались в ее гладком зеркале, у самого берега озера стоял огромный дворец. Это был необычный дворец, что-то волшебно  легкое и нечеловеческое таилось в его позолоченных скульптурах и колоннах. Он отличался от всего, что с начала времен стояло на земле. В нем таилась колдовская сила, и магия поющего ветра звала зайти в мраморный дворец, который настолько вписался в эту укрощенную магической зеленью картину, что, казалось, стал ее неотделяемой частью. Дворец блестел, и луна отражалась в серебристых стеклах огромных окон, выходивших на озеро.

Ночной мир оживал вокруг него. Все здесь было волшебством, и оно никогда не кончалось, но люди, попавшие сюда, были обречены на смерть, и не только от губящего взгляда Ланнан Ши, но и от другого,  могущественного и непобедимого зла.

Зло поселилось не только на суше, но и в глубинах синих вод озера. Под водой был свой особенный мир, никто из живых не мог находиться в нем, не мог видеть его. Только души утопленников перерождались в нем, там был волшебный мир кораллов и жемчужин, водорослей и цветных, пестрых рыбок, подводных чудовищ и морских дев. Его наполняли русалки и другие, незнакомые людскому миру существа - мавки, души умерших без крещения, совершивших страшные грехи, отказавшихся от Бога и жизни. Они убивали, они совершали зло, они изводили людей, и у них тоже была своя повелительница. История их создания таилась во дворце.

Он стоял на берегу озера, величественный, неповторимый и прекрасный.

А у глубокого озера стояла Ланнан Ши, как призрак, полный сказочной красоты. Ее волосы, яркие как золото, были рассыпаны по ее спине, и только глаза были печальны и зловещи. Сегодня ночью она снова должна была обрести свою коварную власть над миром, зло ее души звало ее вперед.

Сонные цветы цвели и дышали свежестью ночи. Они были ее душой, их красота не могла быть странной и порочной, как очарование мраморного дворца.

Долина ночных роз простиралась рядом с дикими цветами леса, но никто не мог знать, что в середине их пестрого, узорчатого букета растет и переливается всеми оттенками колдовства алый и нежный цветок, то была дьявольская гвоздика, и она шептала самой ночи, что только ее призвала повелительница мрака.

Где-то, далеко позади, остался милый граф, влюбленный граф, сейчас она снова была готова совершить зло, но память о его нежных глазах все еще тревожила сердце чудесной возлюбленной.

 Дворец словно чувствовал, что это последний его бал, и знал, что его красота уже никогда не будет светиться для всего мира, а только для избранных жертв, но это были последние мгновения последней ночи, когда любой смертный мог восхититься и мог видеть его.

А внутри дворца, в огромной зале, под звуки волшебной музыки танцевали разодетые пары, величественные и грациозные. Они поражали своей роскошью. Одна из дам на балу отличалась особенной красотой.

Одетая в черное бальное платье, как в одежду траура, угрюмую, но прекрасную, со  светлыми, почти золотыми волосами, совсем как у Ланнан Ши, с нитями черного жемчуга на шее, девушка  по своей красоте не уступала этой зале, а даже частично превосходила ее.

Казалось, ее лицо не принадлежит ей,  а далекой легенде о роковой красавице, но она совсем не была роковой, роковой была ее судьба.

 Она была похожа на Ланнан Ши, те же губы, то же лицо,  те же волосы, только прямые и пышные, и глаза более добрые, но несказанно печальные.

Неспокойно было у нее на сердце, какая-то скрытая тревога поселилась в нем и не давала ей покоя. Кэтрин было жутко, но она сдерживала себя, хотя все так смотрели на нее и перешептывались  между собой, словно сама эта ночь готовила заговор против нее и осуждала ее на смерть.

Кэтрин любила балы, любила смеяться и танцевать, но сегодня лучше бы она совсем не приходила сюда. Как странно и ужасно было все вокруг нее, словно она внезапно попала в совсем другой мир, полный скрытой и жуткой опасности. Дикие глаза смотрели на нее, и она боялась встретиться с ними, уж что-то настолько  страшное было в них, что их стоило опасаться. Ее сердце настороженно билось в агонии страха, она в ужасе ждала, что же произойдет в недалеком будущем.

Кэтрин танцевала, и холодная рука сдавливала ее руку, обжигая ее своим холодом, лишь ее волосы, казалось, были единственным живым на этом балу, они сверкали и переливались теплыми оттенками света.

На миг ей показалось, что вместо ледяной руки ее кавалера ее тонкие пальцы сжимает длинная клешня чудовища - огромного осьминога, но через мгновение все стало прежним. Холодное лицо того, кто танцевал с ней, не выражало ни злости, ни ненависти. Однако нечто дикое и звериное пряталось за маской надменного благородства, и она почувствовала это. Ей стало страшно, но она старалась не показывать этого.

- Что с тобой, Кэтрин, - раздалось над ней, пробуждая Кэтрин от ее мыслей и заставив вздрогнуть от удивления. Откуда он мог знать ее имя, ведь она видела его первый раз в своей жизни?

Она не знала, что сказать, на что и как ответить, она только быстро вырвала свою руку и отошла от танцующих пар.

Вдруг что-то заставило ее вздрогнуть, словно хрупкая слеза хрусталя разбилась о ладонь ее руки. Кейт разжала руку, на ее ладони сияли нежные темно-кровавые лепестки алой гвоздики. Девушка не удержала ее в руке, и цветок выскользнул из ее пальцев и упал на начищенный паркет. Откуда цветок оказался здесь, в бальной зале? Сейчас Кэтрин уже совсем не хотелось танцевать, ее тянуло скорее убежать отсюда и никогда больше не возвращаться сюда.