Королева френдзоны

16

После этого признания Федор принялся вовсю очаровывать Тину. Он придвинулся к ней ближе, предлагал попробовать сыр, попросил для нее у официанта винограда, а потом пустился рассказывать разные истории, которые приключились с ним во время странствий. 

Если верить его словам, он постоянно лез в гущу событий, притягивал неприятности и с блеском из них выходил. Занимался всем на свете: собирал апельсины в Испании, ловил устриц во Франции, строил дома на Крайнем Севере, водил по Алтаю группы туристов, которые мечтали отыскать снежного человека. И они его почти отыскали: ночью в дверь охотничьей избушки, в которой заночевала группа, начало ломиться неведомое чудовище. Силы чудовище было немерянной: грохотала дверь, сотрясались стены и плясали стропила. Девушки визжали и рыдали от страха, заставляли мужчин выйти и разобраться с пришельцем. Но мужчины с подсказки Федора благоразумно отсиделись взаперти до утра. А утром выяснилось, что в дом лезла заблудившаяся буренка, которая почуяла людей и надеялась, что ее спасут, накормят и отведут к хозяйке.

 – Собственно, я знал, что за монстр явился на огонек, – объяснил Федор. – Но молчал в тряпочку. Туристы приехали за адреналином и загадками, и они получили, что хотели. Ту ночь они не скоро забудут.

– Складно заливаешь! – хохотала Диана.

– Все правда, клянусь капустным пирогом моей бабушки, – божился Федор, пряча за прищуренными веками шальной огонек.

Уля снисходительно вздыхала. Возможно, она тоже считала, что ее папа привирает. Либо слышала его байки уже миллион раз и успела выучить их наизусть.

Тина слушала Федора не без удовольствия. Он умел рассказывать ярко и убедительно. Его живая энергия здорово будоражила Тину. 

Но при этом она испытывала и легкое раздражение. Федор с его хвастовством, сочным баритоном, неугомонными глазами и упорными знаками внимания не давал ей погрузиться в лирическую меланхолию, которой она спасалась в последние дни.

.– Признайся, дядя Федя, ты – шпион? – вдруг спросила Диана серьезным тоном. – Давай без шуток-прибауток. Что ты за человек такой? Ездишь по свету, за людьми наблюдаешь, за разные дела берешься...

После драматической паузы Федор ухмыльнулся и признался:

– Никакого секрета. Одна из моих профессий –  журналист-очеркист. 

– Ах вот оно что! – обрадовалась Диана. – Как я не догадалась! То-то ты все в синей книжке чиркаешь… Ты собираешь материалы, и поэтому ездишь по миру и пробуешь себя в разных профессиях.

–  По миру я начал ездить раньше, чем стал писать очерки.

– Почему сразу не сказал? Таинственность напускал?

– Не люблю об этом говорить. Стоит сказать, что ты работник пера и клавиатуры, как все сразу пугаются, зажимаются, стесняются...

– Смотри, не смей о нас ничего писать! Не простим. Проклянем!

– Вот, этого самого люди и пугаются – боятся стать героями очерка. Успокойтесь, девушки! Я не смешиваю работу и личное.

– Слышала, Тина? Мы не работа! Мы личное. Это радует.

Тина рассеянно улыбнулась. Признание Федора ее поразило, что и говорить, но сейчас все ее внимание было отдано сидящей напротив парочке. Смотреть на Улю и Глеба было переживательно, как в кино. 

Вот Глеб наклоняется к соседке, их плечи соприкасаются. Уля не отодвигается – она теснее льнет к его плечу. 

Вот она говорит что-то Глебу, прикусывает губу и легко краснеет. Их взгляды продолжают тайный разговор. Сейчас Уля и Глеб – пара инопланетян. Они находятся в своем мире, куда ей нет доступа, и беседуют на своем языке, которого она не понимает.

Тина прислушивалась к себе. Она так устала от переживаний, что стала словно  замороженной. 

И хорошо! Иначе ей было бы сложно пережить этот день. Все ее чувства стали бесцветными, как слабо разведенная в воде акварель. Вот он, зеленый, цвет ревности… Нет, сейчас она не испытывала острой ревности. Ярче всех в этом мареве эмоций было любопытство, приправленное легкой грустью. Тина даже ей наслаждалась.

Тем временем Глеб расспрашивал Ульяну о ее интересах, и Ульяна взялась рассказывать ему о том, как очистить помещение от негативной энергии. 

Девушки в ее офисе повально увлеклись этой модной методикой. Они верили, что она поможет им установить на работе позитивную атмосферу и добиться повышения оклада. Они рассыпали по кабинетам соль и подметали ее полынными вениками, развешивали на кондиционеры колокольчики и расставляли на столах банки с ароматическими маслами. 

Раньше Глеб, как и другие парни из офиса, злился и ругался, когда вытряхивал из клавиатуры соль, и утверждал, что его тошнит от запаха розового масла. В разговорах с Тиной он называл энергетическую чистку «придурью». Но теперь он внимательно слушал Улю, согласно мычал и кивал в нужных местах. 

Впрочем, Тина заметила, что глаза у него стали остекленевшие, как бывало в школе на уроки истории, когда учительница бубнила даты и события.

«Сложно у него идет поиск точек соприкосновения с Улей...»

Когда Уля сделала паузу, Глеб внезапно обратился к подруге:

– Тиныч, помнишь, твоя бабушка тоже энергетику в квартире чистила? Принесла тебе бутылку лавандового масла. Оно неплохо пахнет, конфетками. 

Уля нахмурилась.

«Глупый, зря он это вспомнил! – подумала Тина. – Уле неприятно, когда он напоминает ей о нашей с ним дружбе и уделяет мне внимание».

Но Глеб не отставал:

– Тина, ты ничего не ешь и не пьешь! Попробуй вот это красное вино… и правда вкусное! Может, заказать тебе твой любимый гранатовый сок?

Федор услышал и тут же вскинул руку, готовясь позвать официанта. Тина испугалась, что попала в центр общего внимания.

 – Смотрите, оркестр вышел! – сказала она громко, чтобы отвлечь мужчин. – Сейчас что-то интересное начнется.

И верно: на эстраде чинно расселись юноши со скрипками, гитарами и флейтами. На табурет у пианино вспорхнула девушка с длинными как у русалки волосами, и растопырила пальцы, готовясь опустить их на клавиши.