Королева из другого мира

Глава 12

Пол в этом огромном зале был выложен черно-белыми мраморными плитами, что придавало ему сходство с шахматной доской. Высокие, хрустальные стены, поддерживающие сводчатый потолок, ослепительно сверкали, заставляя щуриться каждого, кто сюда входил.

Возле небольшой, отгороженной двумя белоснежными колоннами ниши полукругом стояло пятеро оракулов в белых балахонах с рукавами, отороченными золотисто-черной вышивкой. И все они, как завороженные, смотрели на огромный гобелен, висевший на стене.

Этот гобелен являл собой некое подобие генеалогического древа, состоявшего из лазурно-голубых и иссиня-черных толстых нитей на серебристом фоне. Эти нити то сходились, то расходились, то тесно переплетались. Однако, в нижней части гобелена лазурные нити отсутствовали. Замысловатый, трехцветный узор резко обрывался, и на серебристой поверхности раскинулась лишь черная сеть, похожая на паучью.

Гобелен казался живым, он словно дышал. Нити шевелились, переливались, ловя отблески хрустальных стен.

Взгляды всех пятерых мужчин были прикованы к чему-то, что находилось в центре черной паутины.

- Вы это тоже видите, Альварез? - голос пожилого мужчины с длинными, чисто-белыми волосами, собранными в хвост, звучал хрипло. Казалось, он сомневается в своём рассудке.

- Вижу, Фалькон, - отозвался черноволосый, лет пятидесяти с хвостиком, невероятно худой человек с бледной кожей, впалыми щеками, крючковатым носом и несоразмерно длинной шеей, что придавало ему сходство с грифом.

Остальные молчали, не решаясь что-либо сказать. Очевидно, эти двое были старшими в их круге.

- Но как такое могло произойти? - Альварез сделал шаг вперед, опустился на колени перед гобеленом и принялся тщательно изучать какую-то точку в нижней его части. - Их не было три поколения! Вы уверены, что это не чей-то розыгрыш?

- Да какой розыгрыш? - раздраженно бросил Фалькон. - Ты не хуже меня знаешь, что никто и ничто не может изменить узор на этом полотне. Да и зайти сюда никто, кроме нас, не сможет.

- Но тогда как тут могла появиться эта голубая нить?! Три поколения, как их нет в нашем мире! Как?! - белый палец зло ткнулся в мерцающую голубую точку, которая прямо на глазах удлинялась и стремительно тянулась к черной паутине.

- А вот это нам предстоит выяснить, - угрюмо пробормотал Фалькон. Его костлявые ладони сжались в кулаки. - Придется оповестить об этом короля и Совет...

***

Я резко открыла глаза. Губы мои были всё еще чуть приоткрыты в ожидании поцелуя, щеки пылали, а тело дрожало, словно через него пропустили разряд тока.

Где я? Что произошло?

Я дернулась, резко приподнялась на локтях и с облегчением обнаружила, что лежу в кроватке Мэйди. От подушки приятно пахло лавандой и еще какими-то травами. А через щели в ставнях пробивались первые, нежные лучи восходящего солнца, рисуя на стенах замысловатые узоры и окрашивая порхающую в воздухе пыль в золотистый цвет.

Так мне всё это приснилось? Но, мамочки, каким же реальным ощущался этот сон!

Мои пальцы невольно потянулись к шее и мочке уха, на которых всё еще теплели следы невесомых поцелуев.

Боже, как стыдно... Я залилась краской. Хорошо, что меня никто не видит. Бабушки Агаты в комнате уже не было, а со двора доносился какой-то шорох и скрежет. Очевидно, она давно поднялась и сейчас набирала воду из колодца.

Я сильно помотала головой и даже похлопала себя по щекам, чтобы стряхнуть наваждение, но горячий узел, скрутившийся внизу моего живота, всё никак не желал развязываться

Черт, черт, черт! Что со мной? Как я могла просто так взять и позволить целовать меня совершенно незнакомому мужчине? Пусть даже во сне. И мне это, к тому же, нравилось! Вон как я потянулась к нему. И мне хотелось... больше. Мне хотелось... всего. Такого я еще в жизни не испытывала! Даже, когда была влюблена в Евгения Константиновича.

Я едва не застонала.

Стоп, Таня, это был просто сон! Встряхнись и забудь!

Легко сказать, забудь... Коварное тело с его неожиданно вспыхнувшими гормонами явно не желало со мной соглашаться.

Ааааа!!! Я в отчаянии заколошматила кулаками по одеялу. Потом зажмурилась и, обхватив руками колени, прижалась с ним горячим лбом.

К моему величайшему счастью входная дверь с тихим скрипом отворилась, и на пороге появилась бабушка Агата с ведром воды в руке и пучком какой-то зелени под мышкой.

- О, ты уже проснулась? - морщинистое лицо осветила радостная улыбка.

- Да что вы сами-то таскаете всякие тяжести! - я резко сорвалась с кровати и кинулась к двери. Решительно отобрала у старушки ведро и вопросительно уставилась на нее. - Куда?

Последовавшие за этим утренние хлопоты несколько притупили странные ощущения, которые я испытала во сне. Хотя, признаться, перед моим внутренним взором то и дело вставали эти странные, темно-серые глаза. И от мысли о том, что делали теплые губы, меня вновь и вновь заливало горячей волной, от которой я буквально плавилась точно воск. И, самое ужасное - боже, как же мне было стыдно! - я вовсе не хотела забывать эти ощущения. Нет, я хотела снова и снова переживать их.

Да уж, взрослею запоздало.

Однако утренние хлопоты и сборы меня в дорогу постепенно вытеснили из головы странный сон и не менее странные желания.

И самым действенным методом оказалось мытьё головы! Волосы у меня были длинные, густые, вьющиеся, привыкшие к тщательному и вдумчивому уходу. И, главное, к современному шампуню. Которого тут, разумеется, не было.

В ход пошла березовая зола. Бабушка Агата уже с утра замочила ее в теплой воде. И вот этой настоявшейся жидкостью меня сейчас пытались намылить...

Нет, я, конечно, понимала, что у меня нет выхода, что голову, так или иначе, придется мыть. Но, боже, какое же это было мучение!