Королева Карибского моря

Глава 10

Обычно фехтовальщики моего времени неплохо знают историю оружия семнадцатого века.

Ну еще бы!

Многие в наш спорт приходят, начитавшись про мушкетеров, живших именно в это время, когда шпага и кремневый пистолет ассоциировались с крутизной, романтикой и безбашенной удалью тех, кто ими хорошо владеет.

Не сказать, что я прям сильно увлекалась оружием того времени, но как работает кремневый пистолет была в курсе. Потому, когда я поняла, что вот прямо сейчас меня будут захватывать в плен для того, чтобы продать в рабство, взбесилась знатно. И, вместо того, чтобы повиноваться приказу стражника, я быстро повернулась назад и выхватив из-под рогожи два пистолета, спрятанных на всякий случай, взвела курки и, спрыгнув с повозки, направила стволы в лица кирасирам.

Наверно, эффектно я выглядела с двумя старинными пистолетами в руках... Ну, в смысле, для моего времени старинными, а для семнадцатого века вполне себе современными, появившимися не так уж давно, и еще не успевшими полностью вытеснить огнестрельное оружие с колесцовым замком...

Стражники замерли на месте, понимая, что совершенно точно не нужно выпендриваться, когда тебе в лоб смотрит пистолет, способный проделать в голове дыру диаметром с перепелиное яйцо...

- Бросьте ваши алебарды, доблестные воины, - с трудом ворочая языком, произнесла я. Получилось коряво, но уже получше, чем несколько минут назад – всё-таки речевой аппарат Анны был заточен под испанский язык, и мне лишь оставалось к нему приспособиться.

Две алебарды упали в дорожную пыль.

- Не убивай нас, молодой сеньор, - попросил второй стражник, боясь лишний раз пошевелиться. – У меня только недавно сын родился, а у Педро трое детишек.

- Очень трогательно, - проговорила я, чувствуя, что очень скоро под весом двух нелегких пистолетов у меня отвалятся руки. – В общем, так. Сейчас вы оба...

Договорить я не успела, так как из открытых ворот Кампече беседуя между собой вышли еще трое кирасиров, вооруженных мушкетами. Увидев эдакую картину маслом, вся тройка вскинула свои длинноствольные ружья, после чего я поняла, что еще секунда, и у меня в теле образуются три весьма существенных отверстия, несовместимых с жизнью...

Я даже не стала ждать, когда мне предложат бросить оружие, и сама швырнула свои пистолеты под ноги ухмыляющимся охранникам воро̀т. После чего подняла руки.

"Это было красиво, - с сожалением произнес в моей голове голос Анны. - Но, увы, бесполезно".

Примерно то же самое озвучил первый стражник, поднимая с земли свою алебарду.

- Ничего не скажешь, вовремя подоспел городской патруль, - произнес он. – Иначе ты, дурень, мог бы наделать глупостей. Конечно, следовало бы проломить тебе голову топором, но этим летом уж больно рабы в цене. Так что заводи руки за спину и больше не испытывай наше терпение, а то за нападение на стражу Кампече положены сто плетей и повешение – это, конечно, если выживешь после того, как тебе плетками спустят со спины до костей кожу вместе с мясом.

Мне ничего не оставалось, как завести руки назад, как было приказано, после чего меня наскоро обыскали, реквизировав кинжал – и следом в мои запястья больно врезалась веревка. Но я терпела, закусив губу, пока стражники связали меня так, что аж плечи свело.

Закончив с этим, старший сказал младшему:

- Отведи-ка этого придурка к Толстому Сантьяго. Проси четыре серебряных реала, которых он, конечно, не даст, так что можешь продать наш трофей и за два. А я пока разберусь с повозкой и товарами.

- Мы вместе разберемся, - подойдя, уточнил командир патрульных. – Как-никак, я со своими парнями только что спас ваши пасти от свинцовых пилюль, которыми собирался накормить вас этот сопляк.

- Погодите, так дела не делаются, - заартачился стражник.

- Иди уже, - хмуро проговорил второй охранник воро̀т, для убедительности ткнув меня кулаком между лопаток. – Еще не хватало, чтоб патрульные присвоили и те два жалкие реала, которые, надеюсь, удастся за тебя выручить.

...Кампече, в который я вошла через ворота, подгоняемая стражником, выглядел, скорее, как большая деревня.

Двухэтажных каменных домов здесь было не много, и, похоже, позволить себе жить в них могли лишь состоятельные граждане. Остальные люди ютились в хижинах с глинобитными стенами и соломенными крышами.

Вдоль извилистых улиц были прорыты сточные канавы, заменяющие канализацию, и вонища от них стояла адская. Помимо этого, ароматов добавляли разбросанные тут и там отходы жизнедеятельности людей и животных – остатка пищи, за которые грызлись бродячие собаки, раздувшиеся на жаре трупы крыс, и просто кучи дерьма, как лошадиного, так и человеческого.

Прямо у меня на глазах возле стены дома присел подросток в грязных лохмотьях, сделал свои дела и собрался было идти дальше, как ему на голову со второго этажа черноволосая сеньора метко вылила ведро помоев.

- Будешь знать, как гадить у меня под окнами, выродок! – заорала она на таких высоких нотах, что у меня аж зазвенело в ушах.

Однако, подросток не растерялся. Смахнув с макушки апельсиновую кожуру, он схватил то, что отложил под стеной дома, и метко зашвырнул в окно второго этажа, после чего пустился наутек под визгливые проклятия сеньоры, несущиеся ему вслед.

- Добро пожаловать в Кампече, парень, - усмехнулся стражник, как и я наблюдавший за этой сценой. – Впрочем, думаю, ты тут надолго не задержишься. На кубинские плантации сахарного тростника требуется всё больше и больше рабов. Ты с виду не особенно выносливый, в отличие от африканцев, потому, думаю, долго там не протянешь. Но что делать. Значит, такова твоя судьба.

Дорогие мои читательницы и читатели!