Королева Карибского моря

Глава 12

Меня втолкнули в темное помещение, где мне немедленно ударило в нос жуткое амбре, состоящее из удушливой смеси запахов дерьма, человеческого пота и табачного дыма. Я сильно зажмурилась, после чего открыла глаза – верный способ быстро адаптировать зрение к полумраку...

И он сработал.

Через маленькие оконца в стенах лился скудный солнечный свет, и сквозь сизую пелену табачного дыма, висящую в воздухе, я разглядела, что помещение битком набито людьми.

Вдоль стен стояли грубо сколоченные трехъярусные деревянные нары без намеков на матрацы или подушки, на которых сидели и лежали мужчины всех возрастов, размеров и цветов кожи – от тщедушных оборванцев, про которых смело можно было сказать «кожа да кости», до весьма крупных «амбалов»: таких персонажей в любой качалке моего времени совершенно точно приняли бы за своих.

Много было и тех, кому на нарах места не досталось, и они просто лежали на каменном полу, при этом некоторые даже умудрялись спать, похрапывая, либо посвистывая носами во сне.

- О, еще одно тело пожаловало, - прогундосил жилистый мужичок, нос которого был подвязан грязной тряпкой.

- Интересно, сколько еще рыбы намеревается засунуть в эту каменную бочку Толстый Сантьяго? – хмыкнул узкоглазый азиат, весьма неплохо говорящий по-испански.

- Похоже, пока она не наполнится содержимым до потолка, - прорычал мускулистый африканец.

- Эй, парень, учти – тут нет места даже на полу. Зато ты можешь постоять, прислонившись к стенке – стоячие места тут пока есть, - уточнил с нижнего яруса нар светловолосый здоровяк, похожий на викинга, которого по чистой случайности занесло на другую сторону Атлантического океана. Он в одно лицо довольно вольготно развалился на деревянной лежанке, при том что остальные койко-места в камере занимали по четыре-пять человек, кучкуясь на них кто сидя, кто на корточках. Да и одет он был поприличнее, чем остальные – в рваную, но относительно чистую холщовую рубаху без рукавов, кожаные штаны и сапоги. При этом его предплечья были обмотаны кожаными полосами, закрепленными веревками.

«Моряк, - поймала я мысль Анны. - Парусный корабль управляется с помощью бесчисленных канатов, тросов и веревок. Такие нарукавники защищают кожу от ожогов и рваных ран, когда при работе со снастями те с огромной скоростью проходят через руки матросов. И еще края тяжелых, мокрых парусов, сшитые из грубого полотна, могут сильно поранить. В непогоду такие нарукавники защищают от ветра и холода, в зной – от ожогов. Да и в абордажном бою ими можно отразить удар сабли или кинжала».

Многие из заключенных, услышав слова «викинга», захихикали – похоже, он был тут за главного.

«Тут мы и умрем, задохнувшись от вони» - грустно подумала Анна.

Но я не собиралась стоя как лошадь умирать от кошмарного смрада, царящего в этом помещении. Уж лучше пусть забьют всей шайкой до смерти.

- Думаю, ты постоишь у стенки, пока я отдохну на твоем месте, так как устал с дороги, - проговорила я.

В огромной камере на мгновение повисла тишина, которую в следующую секунду нарушил стук глиняной трубки, вывалившейся из раскрывшегося рта древнего деда и расколовшейся от удара об каменный пол.

- Чего? – искренне удивился «викинг», приподнимаясь со своей лежанки.

- Чего слышал, - отозвалась я, чувствуя, как неконтролируемая ярость вновь заполняет меня. – Ты там поднимайся, да побыстрее. Не привык я ждать пока мне уступят место.

- Похоже, парень, тебе жить надоело, - пробормотал африканец. – Берсерк дурной, он теперь не успокоится, пока не отправит тебя на тот свет.

- Успокоится, - заверила я своего собеседника. – Либо я его успокою.

- Ах ты, щенок! – взревел «викинг», которого тут, видимо, прозвали «Берсерком» – а, скорее всего, он сам себе придумал такое крутое прозвище. Глаза блондина мгновенно налились краснотой, а в руке откуда-то появился заточенный кусок металла, обмотанный веревкой. – Сейчас ты пожалеешь о том, что сказал!

Неприятно конечно, когда на тебя собирается броситься эдакая махина. Ну а что мне оставалось делать? Стоять у стенки пока ноги не откажут? Данунафиг!

...Немного свободного места оставалось возле закрытой двери, где я стояла. Так себе ринг конечно, но в данном случае выбирать не приходилось.

Берсерк бросился на меня, наступая прямо на тела людей, лежавших на полу, при этом я отметила, что падать он не собирался – похоже, как любой моряк, блондин привык ходить по качающейся палубе корабля.

Ну а я...

Я, зыркнув глазами туда-сюда, внезапно обнаружила подручное средство, которое, возможно, могло мне помочь в данной ситуации. И, когда «викинг», набрав некоторую скорость и занеся над головой самодельный нож, уже был готов воткнуть его мне в лицо, я метнулась в сторону, схватила за веревочную ручку деревянное ведро, наполовину наполненное дерьмом и мочой, и, крутанувшись всем телом, долбанула им Берсерка по голове.

Попала удачно.

Похоже, в висок.

Но при этом, к сожалению, своего противника не вырубила, а лишь оглушила, вдобавок окатив содержимым ведра с ног до середины грязной, свалявшейся бороды...

«Викинг», явно не ожидавший подобного, покачнулся, выронил свой самодельный нож, схватился за голову...

В следующее мгновение я ринулась к нему, подхватила с пола заточку, схватила Берсерка за волосы и, приставив ему острый кончик клинка к глазу, спокойно поинтересовалась:

- Ну как? Разрешишь мне теперь немного отдохнуть на твоем месте?

И вновь в камере повисла гробовая тишина. Которую через несколько секунд нарушил ошарашенный голос Берсерка:

- Клянусь своей бородой, сам морской дьявол вселился в этого парня. Как тебя зовут, бродяга?