Королева Карибского моря

Глава 13

Марио

«Всё, я, пожалуй, в сторонке постою, - раздалось у меня в голове. – У тебя лучше получается жить в моем мире, чем у меня. Если помощь понадобится, подскажу, а в остальном лучше понаблюдаю. Очень интересно смотреть как ты управляешь моим телом».

И в этот момент я почувствовала... свободу.

Полную.

Теперь это тело принадлежало только мне, а в голове больше не ощущалось чужого присутствия.

Что ж, может, решение Анны оказалось в какой-то мере правильным. Она была просто обычной девушкой, в меру храброй и отчаянной – но лишь в меру! А для того, чтобы в этой новой для меня жизни чего-то достичь, мне придется действовать, ломая местные стереотипы, устоявшиеся обычаи и, возможно, даже законы семнадцатого века, ибо когда стартуешь с низов, без такой ломки так внизу и останешься. И будут по тебе топтаться сильные мира сего, как только что Берсерк ходил по телам сокамерников, и совершенно пофиг ему было что они при этом чувствуют.

- Ладно, Марио, - немного придя в себя, вкрадчиво проговорил блондин. – Отпусти меня, и ложись на мое место, отдыхай сколько захочешь.

- Чтобы, когда я засну, ты меня задушил? – поинтересовалась я, крепче прижимая клинок к щеке Берсерка так, чтоб от острого кончика до глаза блондина оставалось не больше миллиметра. – Для начала поклянись своей бессмертной душой что никогда и ни при каких обстоятельствах не причинишь мне вреда. А потом я тебя отпущу. Нарушишь слово, и прямиком отправишься в ад.

Судя по легкой ухмылке «викинга», перспектива посмертного поджаривания на раскаленной сковородке его не очень пугала. Потому я добавила:

- А в случае, если ты нарушишь свою клятву при жизни, все, кто ее слышал, будут считать тебя лжецом, с которым нельзя иметь дело.

Это, похоже, подействовало. Берсерк недовольно поморщился и произнес:

- Хорошо, Марио. Клянусь, что не причиню тебе вреда до тех пор, пока морские черти не утащат мою душу на дно океана.

Я аккуратно отпустила волосы блондина и убрала от его гла̀за нож, готовая в случае чего воткнуть его Берсерку в горло или в сердце по самую рукоять. Но «викинг» лишь потер щеку, намятую клинком... после чего громко расхохотался.

- Верно говаривал мой дед: не бойся медведя, что бьет себя лапами в грудь, а бойся росомаху, загнанную в угол. Меня зовут Хаук. Я родился по другую сторону океана, и сдуру решил посмотреть, что делается по эту. В результате мой корабль попал в шторм и разбился об рифы. Мои товарищи утонули, а я выплыл – и оказался здесь, в стране хилых мужчин, высушенных жарким солнцем. Но, видит О̀дин, древний бог сражений и покровитель воинов, и среди местных встречаются смелые парни вроде тебя. А храбрость мой народ уважает. Так что будь уверен, Марио, тебя здесь никто не тронет.

- Да никто и не собирается его трогать, - фыркнул африканец. – Кому охота получить по голове поганым ведром, а потом стоять по уши в дерьме.

Мне тоже не очень понравился результат моей битвы. С одной стороны, я ее выиграла, и вроде бы даже какой-то авторитет приобрела среди обитателей камеры, но, с другой стороны, вонища в помещении стала совсем нестерпимой.

Я подошла к двери и несколько раз ударила в нее ногой.

- Чего надо? – раздался голос с той стороны.

- Воды принеси, - крикнула я.

- Питьевая вода дорогая и выдается раз в день по норме.

- Морской принеси!

- Зачем?

- Затем, что мы тут пролили ведро с дерьмом, и если не помыть пол, завтра половина из нас передохнет от вони, а с тебя Толстый Сантьяго спустит шкуру за это!

- Что-то не слышал я чтоб от запаха собственного дерьма кто-то помер, - проворчал охранник по ту сторону двери, но, судя по звукам удаляющихся шагов, попёрся куда-то.

И довольно быстро вернулся.

В замкѐ загремел ключ, дверь отворилась, и на пороге возник африканец с двумя ведрами воды - видимо, где-то неподалеку имелась бочка с морской водой, возможно, для увлажнения улицы перед домом богатого работорговца. Позади африканца стоял второй раб с мачете наготове - этот нож для рубки сахарного тростника был больше похож на меч, и наверняка при ударе оставлял глубокие раны.

- Вернете их через четверть часа, - проговорил африканец – и, поставив ведра на пол, вышел, заперев за собой дверь.

- Ну, давай тебя отмывать, - усмехнувшись, сказала я «викингу». – Заодно и пол помыть не помешает.

Пара тряпок нашлась быстро – их сделали из незагаженной части рубахи Хаука, которую после моей атаки было проще выбросить, чем отстирать. В остальном минут за пятнадцать мы всей камерой действительно немного отмыли Берсерка от содержимого поганого ведра, которое к счастью не впитали кожаные штаны «викинга», а остальную воду, вылив на пол, согнали тряпками в щель под дверью, после чего в камере стало немного легче дышать. Африканец, вернувшийся за ведрами, поорал немного на тему, что теперь возле камеры дышать будет нечем от нашего дерьма, но, смирившись с неизбежностью, быстро угомонился, забрал ведра и свалил.

- И давайте не будем курить здесь, - попросила я сокамерников. – А если уж совсем невтерпеж, выдыхайте дым в окно.

- Согласен, - кивнул азиат. – Я тут второй день, и уже хрипеть начал от дыма.

«Мог бы попросить о том же, что и я», - подумала я, но вслух ничего не сказала. Лишь спросила:

- А ты как тут оказался?

И услышала короткую историю о купце по имени Вэй из Поднебесной империи, которому не повезло с торговлей, в результате чего он сам оказался в роли товара.

До самого вечера я практиковалась в испанском языке, сидя на нарах рядом с белобрысым Хауком, и беседуя с остальными жителями камеры, истории которых не особенно отличались одна от другой.