Королева красного кинжала

Глава 12. Ржавый нож

Иса ясно описав полукруг, села за горизонтом и то же проделав Юса, замерла на несколько секунд позже обычного, чтобы отрезвить полумертвого путешественника. Тот брёл по пустыне уже целых две недели. Воды едва хватало, но он целенаправленно захватил с собой побольше мёда. Дуй ощущал нанесённый ему раны и все же найти Трику было важнее всего на свете. Двинувшись с Долины Камней по направлению к Южному Щиту, он завидел издалека волнение, которым охватило деревню и не долго раздумывая, свернул на запад, так чтобы её обойти незаметно. Он был точно уверен, что уж одна из девочек доберётся таки до Великой Вершины, но лучше поспешить и если не нагнать, то хотя бы пойти по горячим следам, уводящим их в пасти злобных чудишь. Окропляя язык едва уловимым вкусом родниковой воды, он берег её до последней капли, дорожа словно золотом. Остановившись у брошенной на скалы тени Юсы, он прислушался. Кажись что-то журчало недалеко, в районе мили. Дуй присел на песок. Глотком полоща рот и тут же проглатывая жидкость, он снова приник. Вдалеке пробивался ручей. В это было невозможно поверить, ведь кругом по всюду была пустыня. Он приложил ухо к земле и отчётливо уловив пульс бегущего ручья под землёй, немедленно поднялся на ноги. Красная Иса померкла. До рассвета оставались часы. Дуй прислушался ещё раз, чтобы определить в какую сторону лучше идти. Страшась внезапной встречи с чудовищами, он немного медлил, в то же время понимая - оставаться на одном месте долго нельзя. Подобрав дорожную сумку и сделав глоток из фляжки, он прокрался, цепляя песок будто когтями пальцами ног. Вскоре первые лучи Исы обнажив ущелье Великой Вершины, вместе с тем заставили его бросится навзничь. Здоровенный осколок горы, двигался в сторону окраин и кипя лавой, прижёг бы Дуя навечно к земле, если бы заметил. Окопавшись песком, летописец замер и прищуриваясь от Исы, что светила ей прямо в лицо, провожал взглядом чудище. А то, нырнув в приближающуюся песчаную бурю, исчезло в его тучах.

Дуй отчётливо видел склон Великой Вершины перед собой и взявшиеся из неоткуда силы, гнали его вперёд, пытаясь как можно быстрее достичь того самого подземного ручья и не быть съеденным бурей. Шаги заметал ветер, а ноги все больше царапали камни, которых тут было великое множество. Гора зловеще склонилась над летописцем, одновременно пряча его в тени и в то же время тенью своей запугивая путника до смерти. Но Дуй не глядел на её склон. Он пытался понять, что за тело бездыханного диса лежит у подножья, совершенно обездвижено. И вот спустя несколько часов, он таки добрел до той журчащей из скалы скважины, подле которой валялся обезумевший разбойник. Дуй не стал его тревожить. Первым делом, он проверил - пригодна ли вода для питья. Подземный ручей, выбиваясь фонтаном из скалы, привёл в чувства уставшего путника и тот, наполнив фляжку, выпил её до дна, затем ещё одну. Разбойник все ещё лежал, толи мёртвый, толи без сознания лицом в песок. Дуй приглядывал за ним и не сразу узнал в нем своего врага. Северянин кажись получил тяжёлые раны и одежда его уже не походила на лохмотья. Оружия у него не было, а голова казалась разбитой. Навряд ли он сможет защитить себя от внезапного нападения. Но летописец решил не тратить свои силы понапрасну и подкрепившись мёдом, оставил бедолагу валятся у подножья горы, а сам принялся внимательно осматривать ручей. Кажись потоки воды ниспадали из недр, прятавших собой тайны горы. Цепляясь за камни, Дуй полез наверх, к самому устью горного водопада и просунув голову внутрь, обнаружил, что потоки воды разбивая скалы стремительно убегают из устья, которое по всей видимости заточила в себе Великая Вершина. Никогда прежде Дуй не подходил к ней так близко и не смел спускаться в шахты, опасаясь внезапных нападок разбойников или чего ещё пострашнее. Но сейчас у него выбора не было. Поднимаясь на руках и извиваясь словно червь, он преодолевал бьющие потоки ручья ему по рёбрам.

Темнота проглотила его тело. Щупая пальцами влагу ущелья, он сделал щелчок и его глухой отклик смыло шумом воды. Тонкая струйка света позади уговаривала его вернутся обратно в пустыню и хотя бы отомстить разбойнику, за его раны на спине. Но надеясь, что тот рано или поздно подохнет сам без еды, Дуй двинулся вперёд. Ясно ощущая под собой сухой камень, он иногда касался потока воды, которая стремилась схватить его за пальцы, смыть и выплюнуть вон. Скорее всего так и очутился северянин в пустыне. По всей видимости его враг достиг своей цели, используя для этого детей, но ни Трики, ни Шаки теперь рядом с ним не было. Вероятно у Великой Вершины на них свои планы. А в том, что одна из девчёнок внутри этой роковой горы, он уж не сомневался. Пробираясь, как и прежде на ощупь, он иногда останавливался опустошить свою фляжку и по возможности набрать новую. Временами он спал, но не слишком глубоким сном, ведь бурлящая вода сводила рассудок с ума. Вскоре его глаза привыкли к изнуряющей темноте, а руки и ноги стали более чувствительными и уже не спотыкались. За столькие годы проведённые в пустыне, он научился выживать. Прислушавшись к шёпоту горной реки, Дуй определил, что ушёл немного в сторону и скалистые внутренности пещеры, вздымались круто вверх. Ползти неизвестно куда было нелепо и перекусив мёдом, он снова полез в сторону воды. Его движения были похожи на то, как насекомые выживают, прячась среди камней. Тонкие руки слушались пальцев, а те ощупывая каждый дюйм, передавали глазам рефлексы, помогающие продвигаться все глубже. Камни повеяли сыростью, и приложив к ним язык, летописец ощутил приятный холод сталактита. Стало ясно, что эта дорога ведёт вниз и непременно заставит его тело мёрзнуть. Он достав шерстяное одеяло, завернулся в него и заснул.

То ли от резкого удара во сне коленкой о камень, то ли от испуга, Дуй дёрнулся и чуть не покатился вниз. Удержавшись за сталактиты и все же получив удар в лоб, он аккуратно свернул одеяло, сделал глоток воды и полез дальше. Становилось холодно. Дуй достал одеяло снова и прикрываясь им, полз явно ощущая лужи под ногами. Река свернула куда-то в сторону, а он забрёл в неизвестном направлении, упёршись в тупик. Пальцы нащупали что-то острое и оно звякнув, напугало его своим металлическим звоном. Дуй вначале отпрянул, а затем ту же бросился на звук. Шаря пальцами, он чувствовал зубчики ножа, старающиеся укусить его и ранить. Нащупав таки рукоять, он осторожно взял металлический предмет, похожий на нож. Очередная уловка Великой Вершины, которая неоднократно подбрасывала ему подобные сюрпризы. Но в этот раз он не станет так безнадёжно считать свою находку бесполезной. И все же, ржавый нож не превращался в его руках, а оставаясь все таким же холодным и с привкусом разъевшей его коррозии. Но Дуй и такому оружию был слишком рад. Лучше, чем голыми руками водить по стенам. Посидев немного на месте, он снова пополз на звук бушующей горной реки, чтобы набрать свою опустевшую фляжку и выбраться из тупика. Таких он впоследствии встретил не мало, на своём долгом и изнуряющем пути. Летописец сбился со счёту, пытаясь подчинить себе время проведённое в этой каменной и бездонной тюрьме. Его мёд понемногу редел запасами, а пальцы стыли от ледяных брызг сырой воды. С каждой попыткой двигаться к сердцу устья реки, он находил это занятие все бесполезным и бестолковым. Сталактитам теперь было невозможно противостоять, натыкаясь на них то тут то там, а одеяло давно промокло от сырости. Дуй вертел в руках ржавый нож, надеясь на то что он станет чем-то большим и важным для этой битвы, которую негласно начала Великая Вершина. Но ползая в её лоне, будто слабое дитя и понапрасну теряя силы, с каждым днём летописец жалел, что вообще явился сюда один.