Королева Мэлли

Глава 14. Чума

От одного этого слова заводчиков трясёт...

Чума плотоядных, или чумка - острая вирусная болезнь, известная издавна, это я помнила. Проявляется лихорадкой, воспалением слизистых оболочек, кишечными расстройствами, поражением центральной нервной системы.

Ужас, в общем... Болезнь характеризуется высокой смертностью у молодых собак и тяжёлыми последствиями.

Я помню, что лечила своего Рекса в полуторамесячном возрасте от чумки. Потому что подобрала щенка на улице, прививку ещё рано было делать, и он заболел.

Часами сидела с ним под капельницами в ветклинике. Он еле выжил. И всегда знала, что у него после чумы остались тяжёлые последствия. Был нервный, со скованностью движений.

И вот сейчас у меня здесь не один Рекс… А пять породистых собак с чумными щенками…

- Надо немедленно изолировать их от других собак! - голос мой еле прорывается на фоне всеобщего переживания и возгласов Надин. - Фил, Дик, давайте стену сделаем, огородим загоны с щенками, чтобы других не заразить.

Мужчины пошли за досками к сараям, там были остатки строительных материалов.

Я смотрю умоляюще на расстроенного Арчибальда Харлоу, прижимающего к себе белый комочек.

- Господин, нам лекаря сюда надо, хотя бы Лари, если нет лекаря по животным. Щенков срочно лечить надо, снадобья нужны.

Хозяин кивает Дорну, и тот быстро уходит в замок.

- Всем надо выйти отсюда, - говорю я, - давайте мне вашего щеночка. А вы, господин, руки помойте как следует.

Я вижу, как он с трудом расстаётся с щенком...

- Ах, - стонет Надин, - здесь все заразное, мой господин, мы можем заболеть.

- Нет, - твёрдо говорю я, - только собаки. Этой болезнью болеют только собаки.

Я почти выставляю всех и остаюсь одна с щенными мамочками. Псари быстро начинают делать изолирующую стену для всех пяти загонов. Хозяин за стеной не уходит и ждёт лекаря. Надин стонет и без конца жалобно что-то говорит.

От ее бесконечного жужжания я никак не могу сосредоточиться, что надо ещё сделать, нервничаю и глажу белого щеночка, переданного мне хозяином. Он так не хотел с ним расставаться... Во мне нарастает какое-то напряжение, словно требует выхода. И вдруг…

Между пальцами у меня словно голубые искры начинают проскальзывать. Что это? Как-будто с рук разряды идут. А может быть это и есть магические проявления? Может быть и я в этом мире обладаю какой-то магией?

С замиранием сердца я вожу ладонями по безжизненному тельцу белого щеночка. Голубые искры чуть потрескивают и словно легким голубым дымком его окутывают. Я чувствую ладонями, как с тельца уходит жар, как нос перестаёт быть сухим и горячим, и даже начинают двигаться лапки.

Надо тогда скорее, скорее ко всем другим щенкам. Я должна успеть, иначе они умрут, даже до прихода лекаря. Мне надо успеть.

За стеной стоит гул расстроенных голосов, мне даже слышится плач Надин, она думает, что заболела. Арчибальд Харлоу утешает её.

А я двигаюсь от щенка к щенку, от вольера к вольеру, не забывая про мамочек. Чтобы для начала всем хотя бы немного моей поддержки досталось. Попытаться всех спасти...

Над каждым держу ладони, которые теперь отчетливо светятся сами голубым цветом и от них идёт голубой свет. Это какая-то неизвестная совершенно мне магия. Да здесь все магии мне неизвестны. Но я могу её точно назвать голубой. И она поддерживает щенков, не даёт им уйти.

"Уйти на Радугу"... Так говорят в моем мире, когда любимая собака уходит...

За стеной слышу голос лекаря Лари, он наконец-то пришёл, вдвоём мы, наверное, справимся.

И ещё отчаянный плач Надин, просящей в первую очередь осмотра её и господина, и лучше в замке, а не в этих ужасных условиях. Что она заразилась на этой псарне …

“Пусть пока её смотрит, а я пройдусь ещё по кругу по всем щенкам”, - мелькает у меня в сознании.

Наконец-то плачущую и тяжело стонущую Надин уводят с псарни. Или, кажется, хозяин уносит ее на руках. А лекарь Лари проходит со своим саквояжем в вольер. Здоровается со мной, смотрит непонимающе на спящих под магией щенков.

- Мэлли, а я что с ними должен делать? - спрашивает обеспокоенно меня он. - Я ведь не собачий доктор. И лечу только зельями да мазями, магии у меня совсем нет.

Решаю про себя, что не буду ничего ему говорить про голубую магию. Пусть пока будет моей тайной.

- Я думаю, Лари, что нужны ваши восстанавливающие зелья и отвары. Чтобы желудочки прочистить и укрепить. Думаю, что надо разбавить ваши кишечные средства тёплой водой и влить всем в пасти. Они слабые, сопротивляться не будут.

Лекарь слушается меня, и мы вдвоем разбавляем его восстанавливающие смеси. Я беру на руки каждого щенка, Лари вливает смеси в крохотные щенячьи пасти. И так одного за другим, включая грустных и полуживых щенячьих мамочек.

Потом он уходит за новой порцией снадобий, а я по-прежнему остаюсь с щенками в загонах. И снова лечу их голубой магией. По кругу, от одного к другому, и снова по кругу.

Никто этого не видит. Фил и Дик занимаются другими собаками, работу никто ведь не отменял. Сообщают мне периодически, как состояние других собак. У них изменений в здоровье и поведении нет. А это значит, что, к нашему счастью, распространение чумы нам вовремя удалось остановить.

Лари не сразу возвращается, я поняла, что в замке он занимался здоровьем Надин. Неужели она действительно заразилась? Но ведь этот вирус поражает только собак. Может быть у неё развилось расстройство на фоне мнительности? Вот в это я как раз охотнее поверю.

Лекарь Лари, наконец-то, приходит и на этот раз с хозяином. Который, несмотря на возражения, проходит за стену и берет на руки приглянувшегося ему белого щеночка.

- Аксай, Аксай, ты как?

У меня аж в глазу предательски защипало. Хозяин, оказывается, и кличку щеночку своему уже придумал.

- Лучше, - говорю ему я, - снадобья лекаря Лари творят чудеса. Он будет жить.

- Спасибо, Лари, - растроганно говорит Арчибальд, - век не забуду.