Королева Милана

Глава 1: «Белое платье без иллюзий»

Солнечный луч, пробившийся сквозь витражное панно Дуомо, упал на лицо Авроры, словно пытаясь ослепить её. Она прикрыла глаза, но золотистый свет упрямо просачивался сквозь ресницы, превращая фигуру святых на витражах в расплывчатые тени. Казалось, сама Мадонна наблюдает за ней с высоты купола, её каменные глаза полны то ли жалости, то ли осуждения. Аврора сжала пальцами кружевную фату, ощущая, как дрожь поднимается от кончиков туфель к коленям. Белое платье, сшитое наспех в ателье на Виа Монтенаполеоне, внезапно стало ей тесно — корсет впивался в рёбра, а шлейф, расшитый жемчугом, тянул к полу, будто цепями.

Звуки.
Орган заиграл «Ave Maria», и сотни свечей в канделябрах затрепетали, отбрасывая танцующие тени на мраморные колонны. Где-то позади шептались гости — мужчины в чёрных костюмах с слишком широкими плечами, женщины в платьях, кричащих о деньгах ярче, чем их обладательницы. Аврора узнала голос матери — высокий, надтреснутый, как фарфоровая чашка, брошенная на пол. «Dio mio, она даже не улыбается...» — прошипела та кому-то. Аврора вцепилась в букет калл — стебли хрустнули, выпуская едкий сок. Ей хотелось развернуться, сбежать по нефу, разорвать эту фату, растоптать белые цветы... Но её ноги, затянутые в шёлковые чулки, будто вросли в плиты, высеченные ещё при Висконти.

Он.
Дон Витторио Галлани появился из-за колонны справа, и Аврора почувствовала, как воздух в соборе стал густым, словно пропитанным сигарным дымом. Его тёмно-синий костюм, сшитый на заказ в Риме, не скрывал живота, натянутого, как барабанная перепонка. Шаги его тяжёлых оксфордов отдавались эхом под сводами — тук-тук-тук, будто молоток судьи. Когда он взял её руку, его пальцы, украшенные перстнями с рубинами, оказались липкими от пота.

— Ты мое сокровище, — прохрипел он, приближая лицо. Аврора замерла, ловя взгляд витражной Мадонны. Его губы, влажные и мясистые, коснулись её ладони. Запах — смесь коньяка, мяты и чего-то прогорклого, как старое сало. — Но помни: я ломаю даже алмазы.

Воспоминание.
Голос отца, три недели назад, кухня их дома в квартале Навильи:
— Он списал все долги, Аврора. И лавку восстановит... Ты же не хочешь, чтобы мать умерла в нищете?
Отец сжимал в руке фотографию — она, шестнадцатилетняя, смеётся на фоне ящиков с апельсинами. Те самые апельсины, что сгорели вместе с лавкой...

Настоящее.
Священник начал молитву на латыни. Аврора заметила, как Дон Витторио потирает левую сторону груди — под дорогим шёлком прятался шрам от пули, полученной в перестрелке с кланом Каморры. Его дыхание стало хриплым, как у старой гармони.

— Согласна ли ты, дитя моё, принять этого мужчину...
Священник смотрел на неё, но Аврора видела лишь его рясу — чёрную, как смола. Где-то вдалеке заскулила собака. Ей вспомнился пёс, что жил у их лавки — Бруно. Его застрелили в ту же ночь, когда горели апельсины.

— Sì... — слово вырвалось, как пуля.
Дон Витторио ухмыльнулся, обнажив золотой клык. Его рука опустилась на её талию, сжимая так, что жемчужины на корсете впились в кожу.

Обряд.
Когда он надевал кольцо — массивное, с фамильным гербом Галлани, — Аврора вздрогнула. Металл был холодным, как лезвие. Орган грянул марш, и Дон потянул её к выходу. На паперти их осыпали рисом — зёрна застревали в волосах, скрипели на зубах. Фотограф, нанятый кланом, щёлкал затвором, крича: «Sorridi, signora! Вы же королева Ломбардии теперь!»

Деталь.
Внезапно налетел ветер, сорвав с Авроры фату. Белая ткань взметнулась вверх, на мгновение закрыв солнце, и тогда она увидела его — Луку, нового водителя Дона. Он стоял у лимузина, отвернувшись, но её взгляд поймал, как его пальцы сжали ключи от машины так, что костяшки побелели.

После церемонии.
На вилле Галлани, в зале с фресками в стиле Ренессанс, Аврора сидела за столом, уставленным фуа-гра и шампанским «Dom Pérignon». Дон, уже пьяный, рассказывал гостям, как «купил жемчужину за грош».

— Женщина — как вино, — он потянулся через стол, сжав подбородок Авроры. — Чем моложе, тем слаще.
Смех. Хлопки по спине. Кто-то крикнул: «Береги сердце, Витторио! Молодая жена — тяжёлый груз!»
Аврора подняла бокал, делая глоток. Шампанское оказалось горьким.

Поздний вечер.
Она сбежала в зимний сад, где среди пальм и орхидей пряталась статуя Венеры. Здесь пахло землёй и сыростью. Аврора прижалась лбом к холодному мрамору, слушая, как слёзы падают на каменные ступни богини.

— Signora? — голос за спиной заставил её обернуться. Лука стоял в дверях, держа её фату. — Вы... обронили.
Он протянул ткань, не поднимая глаз. Аврора заметила татуировку на его запястье — стилизованную волчицу. Эмблему клана.

— Вы новый? — спросила она, чтобы заглушить тишину.
— Sì. Лука Рицци.
— Почему вы здесь? Не с гостями?
— Я наблюдаю, — он наконец посмотрел на неё. Глаза — зелёные, с жёлтыми вкраплениями. — За теми, кто плачет в углу.
Аврора сжала фату. Вдалеке грянула песня — кто-то затянул «O Sole Mio».

— Уйдите, — прошептала она. — Пока он не увидел.
Когда Лука исчез, Аврора сорвала с себя жемчужное ожерелье. Нити порвались, бусины покатились по полу, словно слёзы, которых ей не позволено было пролить.