Королева нежити, которая мстит жениху

Вес предательства

Жорен шагал по коридорам храма, где прежде звучали молитвы, а теперь царила тишина, наполненная тяжелым дыханием страха и предательства. Его пальцы касались холодных стен, будто он и сам становился частью этого каменного лабиринта — холодного, безжалостного, но крепкого.

Он избавился от Селин. Той, что была слишком живой, слишком сильной — некроманткой, которую никто не мог контролировать. И, хотя многое в этом шаге казалось необходимым, внутри не затихал голос — тихий и едва слышный, — голос того, кто любил и терял.

Взгляд Жорена упал на обрывок свитка, который он носил с собой, обветшалый и полузабытый, словно отражение старых обещаний. «Очистить мир», — писал он в заметках, «искоренить мятежников и тех, кто нарушает естественный порядок». Эти слова теперь казались ему одновременно благородными и страшными.

Он вздохнул и прошёл в свою комнату — место, где хранились тайны и планы, где каждый штрих был продуман и выверен.

На столе лежал черный кинжал — символ власти и страха. Его лезвие блестело холодом, отражая мерцающий свет свечи. Это был Клинок Бездны, артефакт, о котором ходили легенды, способный очистить мир от всего, что мешает истинному порядку.

Жорен касался кинжала, чувствуя в нем силу, которая могла воплотить его мечты — но по какой цене?

— Селин была угрозой, — шептал он самому себе, — но без неё баланс невозможен. Я должен быть сильнее.

За дверью послышался шум — слуги спешили выполнять свои обязанности, мир продолжал жить, не подозревая о том, что вершится за закрытыми стенами.

Жорен присел у стола, закрывая глаза. В голове всплывали образы — её глаза, его обещания, те тихие моменты, когда они были чем-то большим, чем просто союзниками. Теперь это было как сон, которого он больше не мог позволить себе видеть.

Он открыл глаза и взял в руки перо, начав писать новый план — план, который превзойдёт всё, что было прежде. План, который поможет ему стать не просто священником и некромантом, но судьёй мира, который он видел в своих видениях.

— Этот мир нуждается в очищении, — тихо сказал он, — и я стану огнём, что прожжёт все пороки.

Он не услышал шагов. Лишь мягкое движение воздуха — будто в комнату вошёл не человек, а предчувствие. Он поднял глаза и увидел её.

Элиана.

Она стояла в проёме, как всегда безукоризненно собрана: монашеское облачение, волосы заплетены в простую косу, руки сложены перед грудью. Только в глазах — серых, печальных — теплилось что-то слишком живое для того, кто присягнул смирению.

— Ты всё ещё пишешь манифесты, — сказала она спокойно, не двигаясь с места. — А я всё надеялась, что ты выучишься на тишину.

Жорен положил перо.
— Значит, ты пришла сама. Или кто-то прислал тебя?

Элиана вошла и аккуратно закрыла за собой дверь.
— Он обеспокоен, Жорен. Всё выходит из-под контроля. Она... Селин... её смерть не стала концом. Всё, что мы предвидели, рассыпается.

Жорен сдержался, не выдав ни тени эмоции.
— Она мертва. Я это видел. Я это сделал.

— Возможно, ты видел только часть, — тихо ответила она. — Есть свидетельства, что её душа не покинула круг. Что нечто удержало её здесь — в теле. И теперь она существует вне порядка. Вне баланса.

Он встал, подошёл ближе.
— Кто тебе сказал это?

Элиана достала из рукава пергамент — туго свернутый, с чёрной печатью.
— Он. Сам.
Её голос дрогнул, на мгновение в нём возникло сомнение.
— Ты должен знать, что если это правда, она — угроза. Но и шанс. Если ты не справишься, он найдёт другого. Он наблюдает за тобой, Жорен. Он сомневается.

Жорен смотрел на печать, не прикасаясь к ней.
— Ты его посланница или всё ещё женщина, которая когда-то меня любила?

Элиана выдержала паузу.
— Я — та, кто всё ещё верит, что ты не утонул в своей амбиции. Но это уже не имеет значения. Мы оба в его руках.

— И что он прикажет мне? Уничтожить её? — Жорен сжал кулаки. — Снова?

— Он приказывает тебе закончить то, что начал, — твёрдо произнесла Элиана. — Либо ты поднимешься вместе с ним, либо сгоришь вместе с теми, кто оступился. Ты знаешь, что он делает с предателями.

Жорен медленно забрал пергамент.
— Тогда я не должен ошибиться.

Элиана задержалась у двери.
— Ты уже ошибся, Жорен. Осталось только понять — сможешь ли ты исправить это.

Она ушла так же бесшумно, как появилась, и только холод, оставшийся после её присутствия, напоминал: за этой игрой стоят не люди. А что-то гораздо более древнее.