Королева нежити, которая мстит жениху

По следу Лоренны

Особняк Луизы д’Альбре дышал тишиной. Снаружи сад казался пустым и мирным, но за толстыми шторами и запертыми ставнями разворачивалась совсем иная картина. Служанки, молчаливые и внимательные, двигались по дому с осторожностью, которая выдавала напряжение. В одной из спален, укрытый пледом и пропитанными зельями простынями, лежал принц Жан-Мари. Его кожа по-прежнему была серой, губы — обескровленными. Амулет на груди больше не светился: либо исчерпал свою силу, либо охранял его незримо. Он не приходил в сознание, и каждый час без движения только усиливал тревогу. Селин стояла у окна, приоткрыв штору, и смотрела на улицу. Рядом с ней — Луиза и Теон.

— Он в безопасности, — тихо сказала Луиза. — По крайней мере, насколько это возможно. Если Арделан попытается напасть здесь, у нас будет шанс его встретить.

— Он не нападет, — сказала Селин. — Пока. Он будет ждать, пока мы допустим ошибку.

— А мы допустим? — с иронией спросил Теон.

— Только если забудем, кто такая Лоренна.

Луиза перевела взгляд на Селин:

— Ты уверена, что она жива?

— После ритуала Лунного стекла тела так и не нашли. Орден объявил, что она погибла, но с тех пор исчезли ещё двое. Это не совпадение. Она где-то там. И если есть шанс, что она всё ещё помнит, кто она на самом деле — мы должны найти её.

Орден Сорока Рун был древней и почти легендарной структурой. Он возник в пору, когда магия ещё только оформлялась в систему, когда не было ни институтов, ни храмов, ни Академии. Руны — сорок символов, каждый из которых содержал в себе аспект мира: свет, тьму, боль, любовь, смерть, кровь, движение, иные — тайные, произносить которые запрещалось вслух. Те, кто владел всеми сорока, назывались Руническими хранителями. Именно таким хранителем была Лоренна.

Ритуал Лунного Стекла — древний, почти забытый обряд. Его проводили только в минуты великой нужды. Легенда гласила, что душа, прошедшая через Лунное Стекло, могла «переплавиться», освободиться от старой боли и обрести новый смысл. Но чаще всего души ломались. Те, кто не выдерживал, исчезали — либо в безумии, либо в безвременьи.

Лоренна вызвалась добровольно. Тогда она ещё была на стороне некромантов — одна из тех, кто сопровождал Селин в её первых походах. Она верила, что Лунное Стекло поможет прорваться сквозь завесу смерти и отыскать способ исцеления для мира. Но после ритуала исчезла. Орден заявил, что она погибла, но некоторые шептали — она перешла на сторону Света.

Теон выдвинул карту на стол. Она была испещрена отметками, как карта охотника: не города, а убежища, не дороги, а границы влияний.

— Последний раз её видели у Хрустального оврага. Есть свидетельства, что кто-то с описанием Лоренны — высокая, с рыжими волосами, с татуировкой рун вдоль левой руки — помогал жителям деревни выбраться из блокады. Светлые не стали её трогать. Это или совпадение, или знак.

— Если она жива и помогает людям, — сказала Селин, — значит, в ней ещё осталось что-то от прежней Лоренны. Надеюсь, достаточно, чтобы встать с нами против Арделана.

Они покинули особняк на рассвете. Луиза осталась на полпути, чтобы передать шпионскую весть в город. Теон и Селин продолжили путь вдвоём — туда, где туман стелился по земле, а деревья склонялись, будто слушая шаги. Лес знал их. Лес — или кто-то в нём — ждал.

Они нашли Лоренну у старых развалин Виллы Сереса, покрытых вьюнками и забвением. Она стояла, прислонившись к растрескавшемуся барельефу луны, и тихо пела что-то на древнем языке. Песнь была убаюкивающей и тревожной одновременно — как шепот воды, под которой скрывается омут. Когда Селин шагнула вперёд, руны, выжженные на запястьях Лоренны, вспыхнули бледным светом.

— Ты… — Лоренна едва заметно дрогнула. — Я думала, ты мертва.

— Почти, — ответила Селин. — Но этого оказалось недостаточно.

Лоренна не улыбнулась. Она не умела улыбаться. Когда-то — быть может, когда ещё носила сандалии послушницы и плела венки для старших — она была способна на радость. Но Орден Сорока Рун вытравил из неё лишние чувства. Девочка умерла, осталась жрица. Или осколок жрицы.

— И ты пришла за помощью? — тихо спросила она. — Нежить, павшая, проклятая — зовёт меня?

— Я пришла как твоя сестра по Ордену, — произнесла Селин, — и как человек, которому нужно спасти мир до того, как он рухнет под копытами колесницы, которой правит Церковь.

Луиза, стоявшая чуть позади, одернула плащ и язвительно добавила:

— А ещё мы принесли с собой хорошее настроение. Но, кажется, его тут сожгли вместе с твоими чувствами.

Лоренна одарила её ледяным взглядом:

— Ты всё ещё шутишь, когда вокруг разруха.

— А что мне остаётся? Я ведь не умею так красиво петь, как ты.

— Ты мне никогда не нравилась, Луиза д’Альбре. — Лоренна развернулась, словно разговор окончен.

Селин подошла ближе.

— Мы знаем, что ты видела Лунное Стекло. Мы знаем, что выживших после ритуала — единицы. Но ты выжила. Ты сильна. А значит, ты — наша последняя надежда.

Лоренна молчала. Где-то в тени пронёсся ветер, донёс запах можжевельника и тлена. Ритуал Лунного Стекла был испытанием, которое должен был пройти каждый, кого Орден считал достойным высшего знания. Человек стоял перед древним зеркалом, вытесанным из лунного кварца, и тот отражал не лицо, а суть. Тот, кто не мог вынести увиденное, погибал. Кто переживал — терял частицу себя, но обретал силу.

— Вы не понимаете, — сказала наконец Лоренна. — Силу можно отдать. Но если вы не знаете, что с ней делать, вы просто сгорите.

— Может быть, мы обсудим условия получения силы у камина за бокалом вина? — Луиза не теряла надежды разрядить обстановку.

Лоренна хотела что-то ответить, но в этот миг над руинами разнёсся тяжёлый, гулкий звук. Колокол. Медный, церковный, с перебитым горлом. Он звонил редко — только когда умирал носитель королевской крови. Или сам король.

Они все замерли.

— Это он, — прошептала Селин. — Арделан сделал это.