Королева ничего

ЧАСТЬ 1. КОРОЛЕВА БЕЗ КОРОНЫ

Глава 1

Идеальная жизнь «до»

Бал выпускников школы «Священная Ступень» гремел на весь Манхэттен. Дорогие автомобили выстроились у центрального входа. Вспышки камер слепили. Шанталь Латур вышла из машины, не взглянув на протянутую руку водителя. Она знала: каждое её движение снимают папарацци. Каждый мускул лица должен говорить: «Мне здесь скучно, но без меня будет ещё тусклее».

Серебристый шёлк облегал как вторая кожа: глубокий вырез до поясницы, тончайшие бретели на честном слове. Макияж сделан косметикой «Тур Шанталь» — новой линейкой стойких тональных средств и помад, которую её мать готовила к осеннему запуску. Длинные волосы цвета горького шоколада, идеально прямые, уложенные за три часа, блестели от глитера.

Она позировала камерам на высоких каблуках. В них она чувствовала себя удобнее, чем в кедах. Отрепетированная улыбка обрамляла острое лицо, пухлые губы могли держать маску часами. Имидж — всё. Тяжёлый взгляд исподлобья действовал лучше любого оружия и придавал образу томный оттенок. Это была стандартная внешность модели. Шанталь выглядела дорого и умела этим пользоваться.

— Шанталь! Сюда! Улыбнитесь!

— Платье из новой коллекции?

— Как прокомментируете успех хоккейной команды «Громы»? Продолжите отношения с капитаном, когда он уедет в тур?

Она не ответила ни на один вопрос. Взгляд сквозь объектив, будто там, за кадром, происходит нечто куда более интересное, чем эти хомячки с диктофонами. Этот взгляд Шанталь отрепетировала в двенадцать лет, когда мать впервые вывезла её на показ в Милан.

— Ты не модель, — сказала тогда Глория Латур, поправляя дочери выбившуюся прядь. — Ты — лицо. Лицо не улыбается без причины. Лицо заставляет других улыбаться. Лицо продаёт.

Внутри банкетного зала оказалось ещё хуже. Кристаллы люстр преломляли свет так, что каждый бриллиант на каждой шее стрелял в глаза, создавая иллюзию внутреннего свечения. Оркестр играл джаз, но слишком громко, будто пытался перекричать звон бокалов и гул голосов. Воздух пропитался духами и запахом перегретой электроники от видеооператоров, сновавших между столиками.

— Изголодавшиеся по сенсациям акулы, — раздался голос слева.

Лейла Чанг, её лучшая подруга. Мать Лейлы когда-то работала ассистенткой у Латур и до сих пор лебезит при каждой встрече. Лейла была красива, но с одной разницей: она старалась быть красивой, а Шанталь — нет.

— Им платят зарплату, — ответила Шанталь, беря с подноса шампанское. — Наша жизнь — их хлеб.

— Твой «плюс один» с тобой? — Лейла понизила голос и кивнула в дальний угол. — Я видела его машину.

Шанталь промолчала. Она смотрела поверх голов, туда, где у дальней стены в окружении таких же мускулистых парней в смокингах стоял Ксандер Торн. Двадцать один год. Капитан хоккейной команды «Громы». Пришёл, потому что надо, но не ради Шанталь. Рост сто девяносто один сантиметр, казалось, Торн состоит из одних мышц. Смокинг сидел как перчатка, обтягивая широкие плечи и узкие бёдра. Волосы цвета воронова крыла, вечно идеально уложенные, квадратная челюсть и глаза такого холодного синего оттенка, что он словно смотрел сквозь собеседника. Ксандер не был красивым в классическом смысле. В нём чувствовалась та самая «порода», которая никогда не работала, чьи предки подписывали важные договоры в восемнадцатом веке. Шампанское в его руке выглядело как ритуал, улыбка, как одолжение. Отец владел сетью частных клиник по всей стране. Мать была потомком какой-то европейской графской семьи, потерявшей титул, но не свои привычки. Ксандер родился с серебряной ложкой во рту, потом сменил её на клюшку, а клюшку на контракты с экипировочными брендами.

Они встретились на благотворительном ужине год назад. Знакомство вышло коротким и прагматичным. Общие друзья, общие вечеринки, общее понимание: в их мире браки — сделки, а отношения — публичные контракты.

— Выглядишь дорого, — сказал он тогда, подавая бокал. — Мне нравится.

— Знаю, — ответила она. — Слышала, твоя команда выигрывает. Будущая звезда «самой быстрой игры на земле»?

Они засмеялись. Спустя пару бокалов игристого поцеловались. Идеальное медиа-комбо: наследница бьюти-индустрии и хоккейный принц.

Сейчас Ксандер стоял у стены, одной рукой держа бокал, другой приобнимал незнакомую блондинку. Она что-то шептала ему на ухо. Ксандер лениво улыбался, но взгляд его был прикован к Шанталь. Он ждал, что она подойдёт первой. Она не подошла.

— Тебя невозможно не заметить, — сказал он, когда она всё-таки оказалась рядом, после приветствий с нужными и игнорирования ненужных.

— Ты опоздал, — произнесла Шанталь, когда он обвил рукой её талию.

— Люблю подогревать интерес. — Ксандер демонстративно поцеловал её в висок для камер, которые уже нацелились на них. Его губы были сухими и тёплыми. — Это часть образа.

— Твоего образа занятого мачо?

— Твоего образа девушки, которая любит мачо.

Шанталь не стала спорить. В какой-то извращённой логике их отношений Ксандер Торн был идеальным партнёром. Он никогда не спрашивал о чувствах, а она не говорила о них.

Когда официальная часть закончилась, он прижал её к кожаному сиденью лимузина и расстегнул молнию на платье. Пальцы скользнули по спине.

— Ты сегодня какая-то нервная, — сказал он между поцелуями, не глядя в глаза. Дыхание пахло виски и мятой.

— Просто устала.

Ксандер не спросил «почему». Он вообще никогда не спрашивал. Ему было всё равно на её усталость так же, как ей на его травмы и хоккей.

Фотографии с выпускного разлетелись за ночь. Снимок в инстаграме Шанталь Латур собрал пятьсот тысяч лайков. Твиттер обсуждал платье и цвет помады на её губах. Она просматривала ленту лёжа на своей кровати в доме родителей в одной футболке, без трусов, с остатками туши под глазами. Шанталь не спала всю ночь. Она вернулась в четыре, смыла косметику, долго смотрела в зеркало: не появилась ли новая морщина, новый прыщ, новая неидеальность?