Королева одиночества

Часть 7.

Вытерев остатки слёз на щеках, я толкнула входную дверь и направилась на кухню, где слышалось какое-то шуршание.

Папа сидел и перебрасывался незамысловатыми фразами по телефону, расписывая разными цифрами и буквами лист, пока мама в это время наполняла бокал вином.

— Как погуляли? — мама была гораздо веселее, чем перед моим уходом. Она обернулась ко мне и ахнула. — Что случилось? На тебе лица нет.

Папа крутанулся на стуле и посмотрел заинтересовано на меня.

— Ужасно, — хныча, пробормотала я. — Всё сначала было хорошо, но его лучший друг постоянно мешал нам, — пожаловалась я на Джетта.

— Его друг был там? Тогда это никакое не свидание, — фыркнула мама, отпивая добротный глоток вина. Я страдальческим взглядом посмотрела на неё, ища хоть какую-то поддержку, и мама снисходительно улыбнулась мне, сжав мою ладонь. — Это плохо, что он не зовёт тебя на настоящее свидание.

— Ты так думаешь?

— Конечно! Третьего лишнего там точно не должно быть.

— Там он был не только третий лишний, — потухшим голосом вымолвила я, а мама захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Не расстраивайся.

Тут папа закончил разговор по телефону, отложил его в сторону и расцвёл в улыбке.

— Мэйви, у меня есть новость, которая тебе понравится! — он, как волшебник, развёл руками, словно из-под его пальцев должны были появится искры или лепестки цветов. Вообще его лицо впервые за несколько дней поразила настоящая, неподдельная улыбка.

— Ты снова стал богатым, и мы будем жить, как прежде? — устало проговорила я, тайно желая, чтобы всё действительно встало на свои места. На мои слова папа неловко улыбнулся и качнул отрицательно головой.

— Нет. Мы с моим другом юристом вчера всё очень долго обсуждали, и он расписал мне план действий. Я спросил его по поводу работы, и он посоветовал пойти по призванию.

Я приподняла бровь. Всю жизнь я думала, что он и работает там, где лучше всего разбирается, но, видя довольное лицо папы, я вряд ли могу предположить, что он снова связывает профессиональные узы с бизнесом.

Мама поперхнулась вином и поставила с громким грохотом бокал на столешницу.

— Ты что, будешь учителем? — гримаса мамы не выражала ничего, кроме недовольства. — Твой друг явно болван!

— Учителем? — удивилась я, шмыгая носом.

— Я буду преподавать у вас историю, — услышав это довольное восклицание, я руками накрыла голову, уперев лоб в стол.

— Папа, что ты наделал, — с мученическим стоном проворчала я, не зная, услышал он это или нет. Сейчас из моего голоса исчезала вся жизнь.

— Пока ещё ничего. В школе я появлюсь только в середине недели. Мэйв, я думал, ты обрадуешься, — озадачено сказал он, а я подняла усталое лицо. — Папа-препод - это же круто. Я, например, мечтал об этом.

— Пап! Меня все засмеют, — проворчала я себе под нос и встала на ноги.

— Почему? Я хорошо знаю свой предмет. Ты не знала, но после выпуска я преподавал несколько лет в школе, но потом ушёл, решив заняться более прибыльным делом. Судьба подкинула мне шанс, и я не упущу его. Тем более, если я не начну работать, то не смогу выплачивать долги, которых у меня очень много.

Мама решила промолчать, вновь увлекаясь вином в бокале. Я посмотрела сначала на отца, а следом на мать и подумала, что этого просто не может быть на самом деле.

Я хочу, чтобы все было как прежде, чтобы мы снова были богаты и ни в чём себе не отказывали. Господи, услышь мои молитвы, я прошу, иначе я просто не выдержу этих перемен, которые вели меня совсем не туда, куда я хотела и мечтала.

Вечером снова поднялся разговор про работу. Мама опустошала уже вторую бутылку, пока папа распинался и говорил про свою будущую работу. Как оказалось, он часто вспоминал о дипломе и временах, проведённых в стенах школы.

Я скучающе обвела глазами наш дом.

— Вообще-то тебе, солнце, тоже стоит подыскать себе работу, — сказал папа, откидываясь на спинку стула. Казалось, ему наскучило говорить только про себя, и он решил сменить тему.

Мама фыркнула и покачала головой.

— Какая глупость! Она не будет работать, — подытожила она и залпом выпила содержимое стеклянной емкости.

— Почему? — спросили мы с папой в унисон.

— Мэйвис привыкла, что у неё есть всё в этой жизни. Она не продержится на работе, даже если она будет самой непыльной, — она пожала плечами и улыбнулась мне сочувствующей улыбкой.

Лицо у меня запылало, словно инфракрасная лампочка. Я приподняла подбородок и спокойно ответила.

— Ну почему же? Я присмотрела уже одно место. Я буду убираться в кофейне, — из моих уст прозвучало это, как насмешка над самой собой. Меня даже передернуло внутри, представляя, как я буду убирать крошки и грязные кружки за другими, и как это будет всё-таки унизительно выглядеть со стороны, однако я хотела этим доказать родителям, что стою чего-то. Папа одобрительно мне подмигнул, а мама засмеялась.

— Мэйвис не неси чепухи, — она сжала мою руку, а я почувствовала, как щеки загорелись ещё сильнее. — Ты и уборка? Тара бы посмеялась вместе со мной, — захихикала она, вспомнив о бывшей домработнице.

Вообще, воображаемая сцена на работе была не настолько унизительна, как слова мамы , но я постаралась не подать виду, что обиделась, поэтому ретировалась в комнату без лишних слов, уходя спать. Только, лёжа в постели, заснуть у меня сразу не получилось. Я взяла в руки телефон и стала бездумно листать ленту социальных сетей.

Пит выложил фото с Джеттом и парнями на одной из песчаных дюн. Фото в шлемах навевало излишнюю крутость.

Я лишь томно вздохнула и прокрутила ленту ниже.