Королева одиночества

Часть 14.

Спустившись вниз, я села на сухую часть террасы и сложила ноги по-турецки.
В голове зароились разные мысли, от которых мне опять стало грустно и тоскливо. Шумная песнь дождя разливалась по лужайке и утекала в сливные решётки в бордюре, унося за собой монотонную мелодию.

— Выглядишь грустной, — раздался голос справа от меня, и я дёрнулась, переставая сознательно погружаться в свою «трагедию».

Хэвард вышел за дверь дома и тихонько прикрыл её за собой, а потом опустился рядом со мной, вытягивая свои длинные ноги вперёд.

— Можно вопрос? — спросила, шмыгнув шумно носом и глянув на парня так, чтобы он не испытал ко мне очередного прилива жалости.

— Нет, — сказал он с непроницаемым выражением, а потом тихонько хихикнул. Я тоже улыбнулась и вытерла глаза ладонью. — Конечно, можно. Валяй!

— У тебя было такое, что достигнутое желаемое не приносит той радости, как в момент, когда мечтал о нём? — после того, как я сказала это, я попыталась ещё раз прокрутить вопрос в голове, стараясь понять, есть ли в нём какие-то несостыковки, однако думать долго не пришлось, так как Хэвард нарушил тишину и произнёс:

— Ты имеешь в виду, идеализировал ли я что-то? — он задумчиво почесал подбородок и слегка улыбнулся. — Ну, да. Это мне, кажется, свойственно всем. У нас реалистов не так уж и много.

— Я сейчас чувствую разочарование от того, что когда-то представляла иначе, — промямлила я, а Хэвард чаще заморгал и наклонился ко мне.

— Чем раньше разочаруешься, тем быстрее избавишься от иллюзий идеализации, — утвердительно кивнул он, а потом согнул ноги и слегка сгорбил спину.
Я думала над его словами и старалась сделать выводы. — Я, конечно, тебе не советчик, как поступать, но прислушайся к себе. Я уверен, ответ уже есть у тебя, просто ты боишься признаться себе в его правдивости и ищешь другие варианты. Других вариантов нет, Мэйвис.

Откуда он знает, что у меня в голове? Может, у меня ничего нет там.
С чего у Хэварда такое хорошее ко мне отношение?
Мне кажется, что я этого просто не заслуживаю.

— Понимаешь, я не понимаю, чем я заслужила это всё? Моя жизнь катиться в бездонную пропасть, напасть за напастью и даже ничего хорошего нет! Пит не такой уж идеальный, как казался мне, — ляпнула я и прикрыла в сожалении глаза. — Прости, говорю с горяча какую-то бессмыслицу.

— Вообще, с горяча мы говорим только то, что на самом деле думаем, — как бы невзначай пробормотал парень и посмотрел на небо. — За плохими временами следуют хорошие, ночь сменяется днём, а падение позволяет оттолкнуться и взлететь в высь.

Дождь притих, и я подняла голову, чтобы стереть соленые дорожки слёз, собравшиеся темной и мутной от туши каплей на кончике носа.

— Спасибо, что выслушиваешь меня, — кашлянула я в кулак, пока Хэвард тяжело вздохнул и растрепал свои тёмные кудри широкой ладонью, глядя вперёд.
Капельки дождя стекали с козырька крыльца и плюхались все дружно в одну блестящую лужу, в которой отражалась стройная Луна. В тишине вечера, кроме звука дождя, больше ничего не было слышно.

— Пожалуйста. Я хороший слушатель, — губы парня растянулись в добрую усмешку.

Мы недолгое время провели в тишине.

— Должно быть ты хорошо разбираешься в литературе, раз участвуешь в том конкурсе, — напомнил мне Хэвард, а я хлопнула себя по лбу, вспомнив, что ни разу не села за листок бумаги и не обдумала свою историю. — И твои ответы на уроках всегда очень увлекательны, — за входной дверью Хэварда послышался голос. Он звал парня по имени из глубины дома, поэтому мой собеседник поднялся на ноги и отряхнул чёрные штаны.
Я подняла на него глаза и сжала челюсть. Он слишком добр ко мне, раз после всего того, что я говорила про него он разговаривает со мной.

— Тебе пора уже.

— Спокойной ночи, Мэйвис, — он подмигнул мне и скрылся в доме.

Я снова заплакала, но уже не ощущая плеча рядом. Слёзы проливались не долго. Я поняла, что окончательно замёрзла на улице и ушла в дом.
Замотавшись в одеяло, я легла в кровать и прикрыла глаза.

С утра на кухне пахло яичницей, а из окна лился золотой свет солнца.
Мама закурила сигарету и развернула толстый журнал, пока папа мыл посуду. Никто ни с кем не говорил, да и лично у меня в это утро не было желания общаться.
Я уже стала привыкать, что общение родителей странным образом заканчивается ссорой.

— Ты уже познакомилась с нашими соседями? — задал вопрос папа, не поворачиваясь к нам, от чего не было понятно, кому он задал этот вопрос.

— Этот парень учиться в нашей школе, — сказала я, наблюдая за тем, как мама перелистывает странички журнала, а другой рукой стряхивает пепел с длинной сигареты в пустую банку из-под томатного супа. — Хэвард.

— Мне кажется, он хороший парень. У него по истории хорошие оценки.

Я усмехнулась.

— Пап, оценки по истории ещё не говорят о том, какой человек на самом деле, — хотя отрицать «хорошесть» парня я не хотела, да и смысла не было. Папа наконец покончил с посудой и повернулся к нам лицом.

— Логично. Это моё субъективное мнение, — пожал плечами отец, и перевёл глаза на затылок матери, которая затянулась сигаретным дымом и недовольно пробурчала.

— Уж не знаю, хороший он или нет, однако этой ночью кто-то у них в доме бормотал, и я не могла уснуть.

Мы с папой только пожали плечами. Я спала сегодня как убитая, поэтому любой шум обошёл меня стороной. Сны сегодня были какие-то размытые, словно и во сне меня преследовал дождь и размывал все грёзы струями воды.

— Пойду прогуляюсь, — сказала я и последовала в коридор.

— А ты домашнее задание сделала? — ударился мне в спину голос родительницы.

— Пока нет, но я обязательно этим займусь, — я повернула ключ в замке и отворила дверь в мир, где светило солнце и пахло сыростью земли. Лужи блестели на асфальте и переливались яркими, ослепляющими бликами.
Я вышла из дома и сделала пару шагов, как рядом послышалось кряхтение и натужное дыхание.
Хэвард вытаскивал огромный куб, представляющий собой телевизор ещё тех моделей, что делали в начале девяностых.