Королева открывает глаза

Глава 1, в которой голову посыпают пеплом

Температура в коридоре заметно ниже, чем в остальном доме. Первый и простейший признак, что магическая завеса здесь истончается, пропуская частицы иного мира — мира духов и магических потоков, мира отражений и снов, мира, куда уходят наши души. Хотя последнее как раз научно не доказано. Я принюхиваюсь, пытаясь учуять едва заметный запах сладости. Да, так и есть, медовые нотки, это второй признак. Духи, точнее, следы их присутствия, для меня всегда пахли медом. Значит, место выбрано правильно, старый завесный маятник, купленный на барахолке, не сбился и привел меня, куда нужно.

На моих глазах по стене ползет тонкая, но заметная трещина, лоскутками повисают бархатные обои, следом колышутся плотные шторы, едва заметно двигается картина по стене, повиснув криво, а изображенное на ней лицо — то ли бабушка нынешнего хозяина, то ли дедушка — плывет, искажается, становится объемным и зловещим. Добавить ко всему тихий смех… нет, не смех, этот звук похож и на скрип дерева, и на трещание разряженного в ноль светильника. Зловещий скрежет заставляет внутренности сжаться от необъяснимого страха, и рассчитан он на определенного зрителя.

— Это он, он! Призрак! Ужас ночной! Сожрет душу, Сиятельный, обереги! — шепотом завывают за моей спиной. Кто-то из наблюдателей — в основном это слуги — пытается вжаться в стену, кому-то отдавливают ногу, кто-то прикусывает себе язык от эмоционального потрясения. В целом обычная реакция обывателя Иливатеры на блуждающего духа.

— Что скажете, милая Эваллис? — тянет меня за рукав эрд Девониар. Кустистые седые брови сходятся на переносице и слегка дрожат пальцы, но это все признаки волнения, которые он показывает. Эрд — не маг, но мы знаем друг друга достаточно давно, чтобы старик доверял моим словам и действиям.

Я жестом прошу еще пару секунд тишины и расставляю две свечи по обе стены коридора. Короткий заговор — «нежданные, неслышимые, невидимые — я вас жду, слышу, вижу» — и магия скапливается на кончиках моих пальцев. Непослушная сырая магия с легким зеленым оттенком, но иной у меня для этого случая нет.

В тот же миг фитили вспыхивают, пламя трещит яркими синими искрами, прежде чем разгореться, это единственный признак, который отличает ритуальные свечи от обычных. Густой серый дым тянется не вверх и не за сквозняком, а льнет к стенам, сплетается в веретено, тычется, будто ищет что-то — и наконец находит. Облако прибивается в правой стене, скапливается почти в центре коридора, бледнеет и под конец рассеивается. Но не для мага. Я внимательно приглядываюсь к слоям завесы, рассматриваю, какими складками сложилась она в этом отрезке коридора. Между ними что-то спрятано — воспоминание, след или скопление слишком сильных чувств…

— Чем отличается эта часть коридора от остального? — я останавливаюсь напротив интересующего меня места.

— Это… — хозяин хмурится сильнее, потом оборачивается к собравшимся в конце коридора зрителям и приказывает им испариться. Никто не говорит и слова поперек, считанные мгновения — и мы с эрдом остаемся наедине. Но прежде чем ответить, он еще долго протирает платком виски и лоб: — Здесь замурован вход в детскую. У меня был младший брат, эрди. Долгожданный третий ребенок. Он умер рано, я даже не знаю, от чего толком. Какая-то досадная случайность. И это стало ударом для нашей матери. Она приказала замуровать детскую комнату и забыть о ней. С тех пор…

— Она стоит закрытой? — я подхожу ближе, скольжу рукой по стене. Ни следа того, что за ней проход или комната. Наверное, более опытный маг или маг, который хотя бы прошел посвящение и овладел в полной мере особым зрением, почуял бы несовпадения быстрее. Ему бы даже спрашивать не пришлось. Но я больше теоретик, чем практик, поэтому приходится извиваться, использовать всевозможную помощь.

Я ощупываю стену и наклоняюсь к резным деревянным панелям. которые начинаются где-то на уровне моего пояса. Рациональное решение для коридоров, где каждый день проходит множество людей. Так стены не затираются и сложнее испортить дорогие обои из толстой бархатной бумаги. Простукиваю одну, другую — и едва сдерживаю победную улыбку.

— О комнате знают только мои дети и старший внук. Ему достанется этот дом, — продолжает говорить эрд.

— Думаю, тех, кому известно, гораздо больше, — я присаживаюсь на корточки, подобрав длинный подол платья, чтобы не запутаться в нем. Нужная мне деревянная панель с виду неповрежденная, но при тщательном осмотре мне удается найти сколы. — Уважаемый эрд, я интересуюсь разным, старинной архитектурой в том числе. Особенно грандиозными родовыми гнездами знатных родов. Вот уж где архитекторам позволялись любые вольности. Так вот, интересный факт... За подобными деревянными панелями часто скрывают часть необходимых для обслуживания дома вещей. Например, это могут быть небольшие кладовые для слуг, где хранится то, что может понадобиться в срочном порядке…

Дерево поддается не с первого раза, приходится достать из сумки длинный пинцет, чтобы раскрыть запор. За дверцей был небольшой шкаф, как я и думала. Но старые полки вытянуты, разобрана и задняя деревянная стена. В итоге получился проход — достаточный, чтобы пролез ребенок, но не взрослый. По ту сторону лаза виднеется темное пространство. Я достаю карманный светильник и включаю его, подношу ближе к лазу, просовываю руку дальше — в поле зрения появляется старая мебель, пыль и мертвые растения в кадках, и неожиданно — достаточно новая книга на полу.

— Когда начались проявления? — переспрашиваю я.