Королева открывает глаза

Глава 2, в которой находят скелеты в шкафах (1)

— Ваш чай, милая эрди, — напоминает о себе эрд Девониар.

Мы сидим в малой гостиной, пока работники эрда разбирают замурованную комнату. Приходится использовать особую травяную смесь, чтобы временно утихомирить духа, иначе люди просто боялись подходить к коридору. Понятное дело, что эрд заплатит за услугу и все материалы, но травяные смеси, амулеты, инструменты, мази и зелья, которые используются для работы с духами, проклятиями, немертвыми и мертвыми, в Иливатере достать почти невозможно. Что-то я нахожу на барахолках, что-то за огромные деньги через десятые руки покупаю у контрабандистов.

— Благодарю, — киваю я и запиваю чаем третью тарталетку с морепродуктами. Меня не смущает, что по правилам хорошего тона эрди должна клевать по зернышку, как птичка. Тот, кто придумал это сравнение, наверное, не знал, что за день птица может сожрать четверть своего веса.

— Какие наши дальнейшие планы? — уточняет он, подвигая ко мне тарелку с пирожными. Я мысленно вздыхаю, глядя на шоколадную крошку на белом взбитом креме: насколько это адекватно и приемлемо — забрать их с собой? Не то чтобы я зарабатываю так мало, что живу впроголодь, но качественные десерты каждый день мне не по карману.

— Все зависит от того, что я найду в комнате, — пожимаю я плечами и отставляю чашку в сторону. — Прежде всего нужно разрушить якорь, то, что сформировало дух и держит его в этом месте. Тогда комната станет просто комнатой.

— Сколько времени вам потребуется?

— Не могу точно сказать, — я морщусь. — Надеюсь справиться за остаток сегодняшнего дня.

— Думаю, как объяснить происходящее своим детям, как скрыть ваше присутствие, — вздыхает он. — Ваша мать, эрди, я видел, она носила маску, когда приступала к работе…

— К сожалению, мне не досталось ничего из ее вещей, — поджимаю я губы. Все еще мне немного не по себе, когда я разговариваю с людьми, которые знали не только моих родителей, но и касательно магии моей матери. Эрд Девониар был одним из их хороших знакомых, но до сих пор мы редко пересекались и почти не разговаривали на эту тему.

— Да? — очень натурально удивляется он, действительно удивляется, а не играет. И это меня настораживает. — Эрди Арна лично приходила ко мне, когда ей стало известно о проклятии. Кажется, это было в тот год, когда вы, Эваллис, родились. Я лично заверил и добавил к общему тексту семейного завещания перечень имущества, которое должны были вам передать по достижению совершеннолетия.

— К-кто передать? Имущество? — я моргаю несколько раз, кажется, что эрд говорит какую-то бессмыслицу.

Завещание? Да, было такое. Я помню, как врезался в шею жесткий воротник белого траурного платья, как крепко сжимал мою руку брат, а вокруг было слишком много незнакомых взрослых. В ушах звенело, меня трусило от холода, магическая завеса колебалась в беспорядочном ритме, реагируя на людей, их эмоции и артефакты, на наложенные чары, на бормотания молитвы Сиятельному храмовницей. Все помещение было пропитано удушливой горечью благовоний и сладостью, мир духов слишком близко подошел к реальности. Две урны — тела по обычаям Иливатеры уже сожгли, остался только прах. А еще след от проклятия — липкая вязкая неприятная магическая субстанция. И след смерти — острый, холодный, конечный. Тогда-то меня вырвало на дорогой фиолетовый ковер, а после брат меня отправил в одну из гостевых комнат отдыхать.

— Да, ваш опекун, эрди, обязан был… Запрет на некромантию никуда не делся, конечно, но последняя воля умершей должна быть исполнена, — хмурится Девониар.

А мне остается понимающе кивать. Да, обязан был, но не стал. Брату было шестнадцать, когда умерли родители. Он сам просил королевской опеки. Шестнадцать — достаточный возраст, чтобы вступить в наследство под контролем назначенного короной помощника.

Мне было десять, после смерти родителей я боялась выходить из комнаты, чувствовала магическую завесу сильнее, чем когда-либо. Брат не знал, что со мной делать. Его можно понять. Меня забрали в интернат для маленьких магов-сирот на десятый день. Я не присутствовала на повторных церемониях прощания с родителями ни через шестьдесят дней, ни на сто восьмидесятый. Брат же неожиданно снискал королевское одобрение и не упустил своего шанса — начал карьеру.

— Должна быть исполнена, да, — повторяю я за эрдом и киваю. — Думаю, мне придется навестить моего опекуна в ближайшее время.

— Надеюсь, мои неосторожные слова не станут причиной разлада между вами? — с заминкой спрашивает эрд. Я старательно качаю головой, стараюсь не фыркать. Брат достаточно успешно делает вид, что между нами мир и взаимопонимание. А на самом деле разлад случился давно.

— Нет, что вы. Скорее всего, он посчитал, что ее вещи заставят меня горевать снова, — я добавляю в голос печальных интонаций. Эрд Девониар понимающе кивает, но по его сжатой челюсти видно, что понял он гораздо больше, чем я хотела показать. Ну и Сиятельный с ним. А брата я навещу, да.

— Давайте вернемся к настоящему — к вашей проблеме, — напоминаю я. К тому же ломать не строить, и коридор уже вскрыли, о чем спешит уведомить слуга эрда.

В комнату я захожу в одиночестве, с собой только сумка с инструментами и, конечно же, магия. В магических школах говорят, что магия это связь с тем, что находится за завесой — с миром духов, что является отражением то ли нашего мира, то ли чего-то еще нам неизвестного — и, конечно же, с самой завесой. Так же, как ветер не знает границ, а в небе плывут облака, постепенно становясь штормом, так и магическая завеса протянулась по всему миру — то истончается, то крепнет, то прорывается. Даже обычные люди имеют ее — эту связь, потому эрд Девониар видит малое проявление. Но маги переплетены с миром духов сильнее — они черпают оттуда энергию, способны трансформировать ее по своему желанию, способны обострять чувства, используя свойства завесы.