Королева открывает глаза

(2)

Задние дворы многоквартирных домов — это мешанина из узких проходов, натянутых веревок с бельем, сарайчиков в каждом свободном углу, емкостей с водой и углем, труб и так далее. Единственный плюс — почти нет мусора, за это штрафуют. После крысиного нашествия чуть больше пятнадцати лет назад в бедных районах все-таки установили мусоросборники. А вот грязную воду льют в почти не прикрытую канаву, и запах в тех дворах, где их не чистят, соответствующий. А где чистят, воняет химикатами так, что глаза слезятся. Стоит ли говорить, что когда я оказываюсь в таверне Корни, то спина у меня мокрая, юбка у платья грязная, в носу чешется, а голова нещадно болит?..

— Выглядишь плохо, — осматривает меня Корни и хмурится. А, скорее всего, она замечает платье, точнее, его стоимость. Здесь для многих такое купить и годовой зарплаты не хватит, просто не пустят в лавку, где продается подобная ткань и одежда. Я одергиваю плащ, хотя это и бесполезно. Корни хмыкает, но, к моему удивлению, не задает вопросов, просто манит за собой.

— Чистильщики тебя искали, — говорит она, когда за нами закрывается дверь в ее кабинет. Узкое, но светлое помещение, в одной стороне ящики с бумагами, в другой — стол и удобные кресла, чтобы спокойно пить чай или что-то крепче чая. Я не отказываюсь от вина.

— Ты в этом уверена? — уточняю.

— Как в своем умении пожарить яичницу, — хмыкает она. — Ко мне сначала прибежал Терренс, знаешь, мой бывший из отряда городской стражи. В этот раз свой поцелуй он заслужил. Сказал, что все местное отделение на ушах. Сверху пришел приказ — искать «магессу приличного вида». А не так и много среди нас таких вот магесс.

— Вот, значит, как… — я закусываю губу и тру лоб. Брату, скорее всего, не нужно было даже куда-то ходить. Отправил указание — и все. Чтобы я уже сегодня потеряла место, куда могла вернуться. Потеряла все в обмен на наследство.

— Ты не удивлена, — замечает Корни.

— Я знаю, кто за этим стоит. Просто не ожидала, что так быстро лишусь всего, — кажется, что я готова к такому развитию событий, но сдержаться сложно. В той квартире было так много моего, так много!.. Я прикрываю рот рукой, заглушая жалкий всхлип.

— Ну, допустим, ты пока этого не лишилась, — слышу я и поднимаю взгляд на Корни. Та усмехается и пожимает плечами, мол, ты же не думала, что так просто чистильщикам все достанется. — Я их встретила, напоила, накормила и пустила по ложному следу. По крайней мере, сегодня они были добродушны, приказ им кажется очередной прихотью богатого идиота и на твоей стороне была удача. Что будет завтра, не знаю. Так что времени у тебя немного, Аллис.

— По крайней мере, оно есть, — я утираю выступившие слезы и сжимаю руку Корни, благодаря. — Спасибо.

— Спасибо твое желудок не наполнит, — смеется она. — Ты мне должна три бутылки «Огненной рясы Милующего», пришлось отдать чистильщикам их бесплатно, а это самое дорогое пойло в моей таверне!

Но я только отмахиваюсь. Это такие мелочи по сравнению с тем, что могло бы быть.

— Сиятельный вам в помощь, эрди… — на пороге моей квартиры меня уже встречают — соседка снизу, та самая, мать-одиночка. Корни ей кивает и толкает меня вперед, мол, проходи.

Внутри все неожиданно выглядит иначе: на полках не хватает книг, стол завален совершенно чужими вещами, на полу валяются игрушки, в крошечной прихожей чужая обувь, на стене детские рисунки вместо моих записей, через комнату натянуты несколько веревок, на которых развешано влажное белье. Сделано все впопыхах, но достаточно, чтобы при беглом осмотре никто не заподозрил, что проживает здесь маг.

— Все сложено аккуратненько, ничего не помяли, честно, — тараторит соседка.

— Эрди Саммин, спасибо, — я напрягаю память и все же вспоминаю ее имя. — Вы могли и не соглашаться на такой риск.

— Но как же, эрди, вы же… — ей не хватает дыхания, и она затихает, жестами и выражением лица пытаясь объяснить то, на что не хватает слов.

Я поджимаю губы и беру ее за руку, расправляю ладонь и слегка массирую, добавляя к движению магию. Даже у тех, кто не имеет магического дара, есть чувствительные точки — «пятна завесы». Я не лекарь, но такое воздействие тоже может помочь. И действительно — женщина немного расслабляется, а я наоборот беспокоюсь, разглядев ее ближе. У нее грубая кожа прачки и сведенные напряженные до боли мышцы плеч, круги под глазами, тусклые волосы, морщины... Нищета никому не идет на пользу. А ведь она младше меня.

— Я дам вам зелья, все зелья, — говорю я ей, сильнее зажимая точку на ладони, так, чтобы она сосредоточилась. — Мне их взять с собой никак нельзя. А вы часть сможете продать, часть оставьте себе. Не жалейте, пользуйтесь. Здоровье важнее. Ваше здоровье, не только здоровье ребенка. Не будет вас, не будет нормальной жизни и у него, — я смотрю через ее плечо на спрятавшегося за шкафом мальчика лет семи и продолжаю. — Уверяю вас, вы ему нужнее здоровой и спокойной, чем новая игрушка.

— А лучше и то, и другое, — фыркает Корни и стягивает покрывало с кровати. Под ним ровным слоем мои вещи. — Могу оставить у себя часть книг, пока ты не найдешь себе новое жилье…

— Лучше найди покупателя, — вздыхаю я.

— Можно же перевезти…

— Все настолько серьезно, что мне придется уехать из страны, — я произношу эти слова вслух впервые и замираю. пробую на вкус эту фразу. Пока я об этом просто думала, то будущее не казалось тревожным. Но теперь страх накатывает волнами, едва удается себя взять в руки.