Королева открывает глаза

Глава 8, в которой некромант прогуливается (1)

В романах любят описывать скелетов-ревенантов как неповоротливых врагов. Пока доползут, пока оружие занесут, доблестный герой уже десять раз махнет мечом и собьет череп с шейных позвонков. Рейнхард обычно смеется, видя такие неточности, но сейчас не до смеха. Чем мощнее чары, вложенные в поднятые кости, тем шустрее противник. Некроманты прошлого, может, и были менее изысканны в своих практиках, но применить силу не стеснялись.

Он отпрыгивает от сверкнувшего меча — ржавого, но все еще способного ранить, жезлом выпускает волну энергии — отталкивает противника на безопасное расстояние. Создает несколько сгустков-иллюзий, чтобы отвлечь. И запускает первую поисковую волну… Не то чтобы он надеялся всерьез, что такое простое заклинание найдет мертвого мага, но попытаться стоило. Нет так нет, он зайдет с другой стороны.

— Духи жадные, духи подлые, завеса прорвана, танец костяной, — он шипит сквозь зубы, рукой формирует нужную схему распределения энергии, а жезлом выпускает банальные, но эффективные сейчас «искры плоти» — холодные льдинки расходятся веером, пронзают мертвые тела, оставляют ядовитые следы и дыры. В воздухе расползается едва заметный тускло-зеленый туман. Некрозу подвержены даже кости и мертвая плоть.

— Что хочешь, маг, что хочешь… — вокруг Рейнхарда проявляются вызванные «алчные тени» — сверкающие черепа с острыми зубами и зеленым флером. Рой черепов, готовый рвать добычу и, не дай Блуждающий, если эта добыча слишком мала и ничтожна или если маг посмел призвать теней из прихоти и ради развлечения. Они не против закусить призвавшим их.

Он руководит ими бессловесно, нити чар натягиваются между Рейнхардом и призванными сущностями. Они черпают из него магию, но одновременно выполняют свое задание: впиваются в истлевшую плоть и рвут ее, дробят кости, перекусывают ржавое железо и противно хохочут. Последнее скорее косметическое дополнение, чем что-то практичное.

Рейнхард скользит по краю завесы, перемещаясь, в следующий миг проявляется в стороне от поля боя — на крыше одного из каменных саркофагов. Жезл параллельно земле, левая рука в жесте «открытия» перед лицом — иногда обычного магического зрения недостаточно, чтобы получить то, чего хочется. Ему нужно погрузиться глубже, нырнуть сквозь слои завесы, вплотную приблизиться к тонкой, но такой бесконечной пелене между миром живых и тем, другим — ужасающим и бесконечно прекрасным.

Рейнхард точно знает: можно восхищаться магией, но нельзя не понимать, что ее источник смертелен для обычной жизни. Люди могут погружаться во снах в толщу завесы, но никогда не переходить ее грань.

«Из-за завесы не возвращаются», — так обычно говорят маги и пишут во всех магических справочниках.

«Из-за завесы возвращаются, — так говорят некроманты и добавляют: — Но лучше бы вам не видеть, что именно возвращается оттуда».

Мир предстает перед его взглядом другим. Ревенанты — тусклые бесформенные холодные огни и тени, магия — множественные потоки и цветное переплетение. Стены нижних ярусов Некрополя словно позвонки необъятного чудовища тянутся и тянутся вниз бесконечной белесой воронкой. Рейнхард старается не вглядываться в то, что таится на дне пропасти. В реальности под Кладбищем древних великих королей разлом, почти идентичный той магической пропасти, что он видит сейчас. И неизвестно, что и чему предшествовало.

Тело Рейнхарда в этом мире это тонкий белый лист, вырезанный по форме человека, на котором выписаны все его клятвы и магические связи, обязательства, следы проклятий и еще не случившихся последствий уже принятых им решений. Вокруг Рейнхарда сияет темное облако защитного покрова — его умения и приобретения, его магия. В этом зрении на его сущности видны ядовито-зеленые древние знаки того, что его признали мертвые, отметки его учителей и противников, следы ранений, едва заметные мазки разных оттенков — его эмоции и привязанности. В этом пространстве ничего не скрыть ни от себя, ни от противника. Было бы желание, можно пересчитать, сколько раз он был при смерти и сколько раз влюблялся.

От светящейся руки тянутся разной толщины канаты — чары, подкорившие «алчные тени», чары доспеха, чары, связавшие его с Некрополем. Черной полоской затянулось «требование» присутствовать при пробуждении Королевы.

Рейнхард жив, и поток его жизненной энергии льется белым светом.

Его противник мертв уже многие века. Но, в отличие от своих мертвых слуг, он все еще является магом. Рейнхард видит его сквозь все препятствия — мертвенно-голубая тень, уже даже отдаленно не похожая на человеческую фигура. Цепями тянутся соединения между воинами и магом. Значит, связь их не была добровольной. Маг просто приковал их к себе, а теперь управляет как марионетками. Это делает схватку для Рейнхарда проще, ему нужно всего лишь упокоить мага. Есть разница между осознанной лояльностью и подчинением даже в среде мертвецов.

Рейнхард соединяет пальцы перед лицом горстью, возвращаясь к обычному зрению. Одиножды увидев, он не упустит врага.

Одна из цепей рвется — «алчные тени» сжирают тело воина, а Рейнхард скользит к останкам и резким жестом разрывает и так слабую связь с телом сущности, что пришла не по своему желанию, а по приказу. Едва заметная вспышка младшего духа тает в завесе. В следующий миг Рейнхард отпрыгивает в сторону, прикрывает бок двойным щитом, кольцует насланное проклятие и замораживает его, стагнирует. Это какая-то древняя смесь некротического урона и уязвления духа, позже он обязательно вернется и разберет его на составляющие, изучит.