Королева открывает глаза

Глава 9, в которой говорят черепа (1)

— Тебя давно не было, мой мальчик, — шипит эрди Фрея Фидлер.

В ее пустых глазницах тлеют мертвые синие огни, на черепе золотой обруч-корона, на шее десятки золотых цепей и ожерелий, драгоценные камни в висках и зубах. Роскошная многослойная длинная мантия по последней моде обтягивает костяное тело, но там, где когда-то было декольте, сейчас виднеются голые желтоватые ребра. Кости рук обтянуты бинтами, поверх надеты тонкие кожаные перчатки — все это не дает разрушаться телу лича. Рейнхард сам лично перетягивает эти бинты раз в год, когда эрди Фидлер капризно требует внимания и помощи.

— Наставница, — коротко кланяется он.

Ему повезло, Фидлер не ушла далеко в глубины подземных переходов. Иначе пришлось бы отложить их встречу и направиться сначала к архивам. А так поиск занял не более трех часов. Хотя еще неизвестно, сколько займет возврат на поверхность, время и пространство здесь — под Кладбищем — весьма нечеткие величины. На ужин можно не рассчитывать.

Шатер Фидлер он находит на равнинах Поникших почти сразу: среди серо-зеленых стен и темно-коричневых камней, среди тускло-медных и позеленевших статуй, барельефов и украшений на криптах, темных поломанных плит пола алые полотна режут глаза до боли. Скелеты-помощники также одеты в короткие алые плащи. И как изюминка — на шатре вышиты инициалы.

— С чем пришел ко мне, родной? — она протягивает к нему руки: звенят десятки браслетов на ее запястьях. Когда-то этот звук успокаивал его, потом пугал. Сейчас вызывает тщательно скрытое раздражение. Смерть не меняет человека, она усугубляет все, что было в человеке, и никогда в лучшую сторону. Даже если это некромант в высшей форме немертвой жизни, даже если это лич-маг.

— За информацией, наставница, — сдержанно отвечает Рейнхард.

Он не отстраняется, когда она стягивает перчатки с рук — кольца и браслеты сыпятся на пол — и касается его лица. Запах благовоний такой сильный, что от него чешется в носу. Она трогает его волосы и уши, гладит по голове, щипает неприятно и болезненно и бормочет «какой же ты все-таки славный, но упрямый, жаль, так и не выбила это упрямство из тебя», как-будто он снова ребенок или скорее домашнее животное, которое она подобрала в подворотне в трущобах Рейвтара и которое захотела выдрессировать. Именно так он встретил эрди Фрею Фидлер многие годы назад.

— Всегда по делу, — шипит она и прижимается к Рейнхарду всем телом, обхватывает его талию руками, драгоценные камни обруча на ее черепе царапают его подбородок. Но он никак не реагирует, просто молчит, даже не сжимает кулаки. Прошло то время, когда наставница играла его чувствами и на нервах. Все было и ушло: детское восхищение, влюбленность и стыд, страх, что она бросит его в одиночестве, а потом ужас, что наоборот захочет оставить его себе. Но тогда она была жива.

Сейчас он видит перед собой не женщину, а лича — сущность мага, насильно привязанную к телу, скелет, владеющий магией и памятью, одетый в драгоценности и ткани. Ничто более не вернет Фидлер жизнь, она уже умерла. И ее поведение также не может отмотать время назад — в то время, когда она приковывала к себе взгляды мужчин, заигрывала с собственным учеником, побеждала противниц на дуэлях или украшала себя очередным сверкающим ожерельем. Делала то, что доставляло ей удовольствие.

В ее распоряжении теперь оказалось больше времени, чем может представить себе живой человек за пределами Некрополя, вот только смысла в этом времени больше нет. Точнее он есть, и смысл этот — служение Некрополю и живым, вечная работа и изыскания на благо живых. Стоит учитывать этот нюанс, когда выбираешь перерождение. Иногда лучшим выходом будет обычная смерть.

Впрочем, все немертвые делают это — считают, что перерождение ничего не меняет, пытаются вести себя как живые. Даже самые искусные некроманты способны обманывать самих себя. В итоге либо немертвый сходит с ума, погрузившись в свои мечты об уже несуществующем, либо эмоции стираются, остается лишь долг.

— Королева открывает глаза, — это все, что он ей скажет.

— Действительно, ты же теперь хранитель Печатей, — шипит Фидлер. Не дождавшись ответных объятий или хотя бы возмущений, она отталкивает его, отходит в сторону, нервно натягивает перчатки и нанизывает новые кольца, оставляя лежать на полу предыдущий набор. — А пришел ты ко мне, потому что?..

— Твой наставник готовил предыдущий ритуал.

— Но не участвовал в нем, — с заминкой продолжает Фидлер, немертвый не может солгать живому некроманту. Она отворачивается, погружает руки в сундучок с украшениями и перебирает их, смотрит только на блеск золота и камней. — Старик пытался сбежать. Все, кто пытаются сбежать, погибают от проклятия.

— Но не он.

— Не он, — соглашается она. — Я уверена, он придумал, как обмануть проклятие. Но я отказалась принимать в этом участие. Чуяла, что старик недоговаривает, темнит. Впрочем, он нашел другую дурочку, которая поверила, что ее «мудрый наставник» — человек чести, знает, что делает, и уж точно не допустит, чтобы его милая младшая ученица и к тому же родственница подверглась опасности. Дура.

— Ты знаешь, что он сделал?

— Слышала краем уха.

— Что именно, эрди Фидлер?

— «Эрди Фидлер», вот как ты нынче заговорил, — бесится она. Скрипит зубами, швыряет обратно в шкатулку украшения, которые держала в руках, захлопывает крышку и разворачивается к Рейнхарду. Пламя в ее глазницах ничего не говорит о том, какие мысли сейчас бродят в ее немертвом сознании. Рейнхарду на мгновение кажется, что Фидлер готова бросится вперед и впиться зубами ему в шею, пожрать его плоть, таким образом скрыть информацию. Но мгновение проходит, приступ заканчивается, она пошатывается, недовольно глухо рычит и быстрыми жестами начинает дублировать защитные поля шатра.