Королева открывает глаза

Глава 10, в которой заканчиваются приготовления (1)

Запретные архивы встречают Рейнхарда истошными криками. На полу корчится подросток в форме ученика, прижимая руки к лицу. Но старик-архивариус не спешит ему на помощь, сначала заканчивает раскладывать ветхие тома, которые держит в руках, по полкам и только тогда направляется медленным шагом к пострадавшему. Рейнхард осматривает приемный зал, потом уделяет внимание тому, что лежит на столе, рядом с которым упал ученик, и многозначительно хмыкает. Если пострадавший не умер, то уже и не умрет, по крайней мере, не от этого проклятия.

— О, эрд хранитель! — архивариус замечает его и переключается, оставляя ученика все так же лежать. — Мы вас ждали. Конрад, хватит рыдать, приведи себя в порядок. Разве можно в таком виде появляться перед старшими специалистами? Что о тебе подумают? Какую репутацию ты себе заимеешь?!

— С-сейчас, наставник, — бормочет ученик и пытается упереться ладонями о пол, но тут же падает обратно на бок и хнычет. Сущий ребенок. Сколько ему? Вряд ли больше пятнадцати-шестнадцати. Рейнхард наклоняется и заглядывает ему в лицо: так и есть, ученик подхватил обычное разъедающее проклятье — болезненное, неприятное, сложно снимаемое, но последствия вполне обратимы. Справиться с ним проще, если очаг находится на теле, а не на лице, но…

Спящее разъедающее проклятие это любимая забава архивариусов Запретных архивов. Любят они склеивать им страницы книги, чтобы неосторожный читатель, читай, ученик, которому здесь не место, который прошмыгнул в архивы без спроса, поплатился. Открываешь книгу, а со страницы на тебя летит проклятие. На Рейнхарде подобная ловушка не сработает, то, что он хранитель Печатей Некрополя, прописано на его сущности, и этого хватит, чтобы проклятье увяло, не дотянувшись. Другие его коллеги также вполне способны себя защитить от подобных мелочей. Но ученик…

Хм-м, что делает сущий ребенок так глубоко под Некрополем?

— Здесь не самое безопасное место для такого молодого мага, — отмечает Рейнхард и со вздохом берет подростка за плечо, тянет его на себя, заставляя встать на колени.

Кожа на лице почернела, веки спеклись, но глазные яблоки не слишком пострадали. Даже слезные каналы не тронуты. Рейнхард обхватывает ладонями лицо и проверяет, насколько глубоко повреждена кожа. Из приоткрытых потрескавшихся окровавленных губ вырывается стон боли, тело подростка тут же начинает дрожать сильнее. Но Рейнхард не обращает внимания. Он проверяет тщательно, не пострадали ли мышцы, потом залезает пальцами в рот и щупает щеки изнутри. Губы быстро восстановятся. К сожалению, ноздри запеклись сильнее, и без инструментов не понять, насколько пострадали носовые ходы и деформировались хрящи.

— Значит, попытка защититься была… — бормочет себе под нос Рейнхард, заглядывая глубже. Остатки проклятья в магическом зрении висят лохмотьями. То есть ученик знал о проклятии, пытался противостоять. — Фенгелор, я уверен, вы знаете, как этот неокрепший ум оказался так глубоко под Некрополем.

— Эрд хранитель, позвольте представить вам Конрада Фенгелора, моего приемного сына, — отвечает старик.

Рейнхард удивляется, но не спрашивает, отчего вдруг архивариус в свои девяносто с чем-то решил усыновить ребенка. Каждый имеет право на те приготовления к смерти, которые ему ближе. Кто-то выбирает форму нежизни, кто-то подготавливает себе наследника, а за кого-то все решает семейство. Единственное, что интересует Рейнхарда, есть ли родственные связи между этими двумя, поскольку Фенгелор — это некогда древняя и богатая семья. А такие не усыновляют кого попало, даже если от богатства семьи остались только склепы и гробовое золото, которым не расплатишься в мясной лавке.

Но в следующее мгновение он видит то, что становится ответом на все вопросы.

На запястье подростка затянулся шнур «требования».

— Свидетель больше не вы, так? — уточняет Рейнхард у архивариуса. Тот пожимает плечами и, смеясь, отвечает:

— Кажется, у меня осталось даже меньше времени, чем я планировал. Моя кровь больше не сворачивается, несмотря на переливания и попытки приживления кроветворных тканей.

Рейнхард кивает. Работа с артефактами, особенно агрессивными, особенно под Некрополем, небезопасна. Можешь попасться в ловушку древнего проклятия или подцепить агрессивного духа, который жаждет смотреть твоими глазами. Но даже если ты осторожен, конец твоей жизни не будет приятным. Пыль с бесчисленных книг и чернильные частички, миазмы от древних чар, постоянные искажения завесы в этих местах, сам воздух — человеческий организм не выдерживает, сосуды рвутся и кровь не останавливается. Архивариус Фенгелор продержался немало лет, будучи сильным и внимательным магом. Но смертельная болезнь доконала и его.

— Наши специалисты дают мне не больше года, — пожимает плечами архивариус.

А Рейнхард всерьез задумывается. Интересно получается: свидетелем не может быть тот, чья смерть уже близка. Вот только это должна быть естественная смерть. Знал ли об этом Йорнатон? Мог знать. Но отчего же Вестник не выбрал другого свидетеля?..

— Ладно, давай приведем тебя в порядок, эрд Конрад Фенгелор, — Рейнхард тянет подростка за плечо, ставя на ноги, и толкает вперед — в ту сторону, где находится комната для отдыха. Там есть где сесть, где положить и чем зафиксировать пациента.

— Я принесу набор инструментов, зелья и… — архивариус задумывается. — Он должен быть в сознании?