Королева, покорись орку!

Глава 1

Орки уже в столице.
Ворота дворца снесли на рассвете — я слышала, как рухнул дуб, которому было триста лет.
Теперь убивали стражу.

Крики доносились из внутреннего двора, короткие, страшные.
Мои люди умирали, защищая последний рубеж, а я стояла здесь, в шёлковом платье, которое выбрала три часа назад, когда ещё верила, что важно, как я буду выглядеть в этот день.

Какая ирония — беспокоиться о платье, когда твоё королевство истекает кровью за окном.

— Они не посмеют! — голос Теодора дрожал, высокий, почти истеричный. — Мы можем договориться! Я — помазанник, законный король! Они обязаны соблюдать протокол!

Я не обернулась.
Не могла.
Если посмотрю на мужа сейчас, увижу то, что видела последние три месяца — бледное лицо, дрожащие руки, глаза человека, который уже сдался, но ещё не признался себе в этом. Теодор сидел на троне, вцепившись в подлокотники, словно они могли удержать его на месте, когда мир рушился вокруг.

Я любила его.
Господи, как я любила этого мягкого, доброго человека, который читал мне стихи и целовал в макушку по утрам. Когда-то. Сейчас у него была истерика.

— Протокол, — повторил кто-то из придворных, цепляясь за слово, как утопающий за соломинку. — Да, да, протокол переговоров…

— Заткнитесь, — я произнесла это почти шепотом, но все замолчали.

Тронный зал наполнился тишиной, в которой слышался только грохот в коридорах — они уже внутри дворца.
Ближе с каждой секундой.
Я развернулась, опираясь спиной о подоконник, и окинула взглядом то, что осталось от двора Беркании.

Двадцать человек.
Придворные в дорогих, но помятых одеждах, с лицами цвета пергамента. Две фрейлины, вцепившиеся друг в друга. Старый канцлер, который рыдал, не скрываясь. И Теодор — мой муж, мой король, мой крах — на троне.

Единственная, кто была спокойна до решимости, — я.
Потому что три месяца, когда орки перешли Серый хребет, я знала, чем это кончится.
Я готовилась.
Не к победе — к тому, чтобы хоть кто-то выжил.
К тому, чтобы остаться королевой до конца, даже если конец будет таким.

Все в панике.

— Эймирель, — Теодор протянул руку, умоляюще. — Эйми, скажи им… Ты королева, женщина, тебя послушают.

Впору усмехнуться.

Я не успела ответить. Двери тронного зала вышибли с таким грохотом, что задрожали витражи. Створки рухнули внутрь, и в проёме показался он.

Кхараэш Костолом.
Вождь орков.

Огромный — метра два, может, больше, но казался выше, шире, массивнее, заполняя собой пространство так, что воздух сгустился, стал тяжёлым, давящим на грудь.
Зелёная кожа, покрытая шрамами и свежими порезами, из которых сочилась тёмная кровь.
Доспехи — кожа и металл, кое-где пробитые, кое-где содранные, обнажающие мускулы, напряжённые, живые. В руке меч, на лезвие которого ещё дымилась чья-то кровь.

Страшный.
Я думала, что после трёх месяцев осады, после всего, что видела — пожаров, виселиц, тел на стенах, — меня уже ничто не испугает.
Ошибалась.
Страх хлестнул по животу, острый, как удар кнута, и я инстинктивно вцепилась пальцами в подоконник за спиной, чтобы не отшатнуться.

Он вошёл медленно, тяжёлой поступью, и каждый шаг отдавался эхом в мраморном зале. Его взгляд — карий, тёмный, горящий каким-то внутренним огнём — скользнул по залу, по придворным, которые шарахнулись к стенам, по Теодору на троне.
И остановился на мне.


Я стояла у окна, спина прямая, подбородок поднят.
Руки сложила перед собой — не чтобы скрыть дрожь, а чтобы не дать себе сделать что-то глупое. Вцепиться в юбку или отступить. Показать страх.
Синее платье, золотые волосы, корона — я выглядела как королева. И умру, видимо, как королева. Ну что ж, это немного утешает.

Губы орка дрогнули. Усмешка — медленная, хищная, довольная, обнажающая клыки.

— Наконец-то, — голос низкий, гортанный, с акцентом, который превращал каждое слово в рык. — Королева Эймирель.

Он знал моё имя.
Произнёс его так, словно пробовал на вкус, смакуя каждый слог.
Меня затошнило — от страха, от запаха крови, густого и металлического, от того, как он смотрел. Не как на королеву.
Как на добычу.
Как на что-то, что уже принадлежало ему.

Кхараэш двинулся к трону, не глядя больше ни на кого. Придворные расступились, жались к стенам, кто-то всхлипывал. Я не двигалась.
Ноги налились свинцом, сердце колотилось где-то в горле, каждый удар болезненный, глухой, воздуха не хватало. Но я держала спину прямо. Продолжала смотреть ему в лицо, хотя каждый инстинкт кричал — беги, прячься, не смотри в глаза хищнику.

— Стой! — Теодор поднялся с трона, выхватил меч.

Я закрыла глаза. Не надо. Боже, не надо, Тео, прошу…

Но он шагнул вперёд, заслоняя меня. Бледный, дрожащий, но с мечом в руках. Мой добрый, глупый, храбрый король.

— Я предлагаю капитуляцию, — голос Теодора сорвался, но он продолжал, выше, отчаяннее. — На условиях протокола. Пощади королеву. Пощади двор. Я сдаю город. Всё, что у меня есть. Только пощади её.

Кхараэш остановился.
Посмотрел на Теодора — долгий, оценивающий взгляд, в котором не было ни капли уважения. Потом снова на меня. Карие глаза потемнели, в них плеснуло что-то горячее, жадное, что заставило мою кожу вспыхнуть холодным потом.

— Твоя королева, — он произнёс это медленно, смакуя, и взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержался на груди, на талии, вернулся к лицу, — стоит десяти армий.