Королева прайм-тайма

Глава первая. Кто ты, воин?

POV Камила

— Чтоб тебя! — с досадой шиплю, понимая, что машина наотрез отказывается заводиться. Расклячилась как не пойми кто, и всё. Приехали. Делать нечего, вызваниваем эваку… — Нет, а вот это уже не смешно!

Айфон, наплевав на все усилия, показывает чёрный дисплей, а при попытке перезагрузить выдает нулевой процент. То есть вы хотите сказать, что последний час он стоял на зарядке и ни черта не зарядился?!

С досадой прикладываю по рулю.

Сперва кулаком, потом лбом.

— Этот грёбаный день когда-нибудь закончится?

Я не отрицаю — кофе имеет свойство проливаться, если отвлечёшься. И да, тонкий каблук вполне способен застрять в металлической решётке стока. И недавно сделанный ноготь, чтоб его, тоже вполне может сломаться о молнию сумочки, как и может полететь передатчик прямо на записи эфира, но…

НО НЕ ВСЁ ЖЕ В ОДИН ДЕНЬ?!

Зарываюсь пальцами в волосы и несколько минут просто сижу так — скрючившись и считая до ста. Потому что считать до десяти мне лично никогда не помогало, а тут хотя бы взбесишься уже по новому поводу, на время забыв прошлый.

Так, ладно. Есть решение. Мы же недалеко от Патриков? До меня пешком не больше получаса. Доберусь до дома, кину телефон на зарядку и вызову чёртов эвакуатор. План-капкан на миллион!

Так и решаю, напоследок оценивающе пригладив высокий конский хвост и поправив чёлку. Убедившись, что товарный вид не испорчен, меняю удобные балетки обратно на туфли и бросаю «Феррари» в лучших традициях: «Я паркуюсь как мудак» — посреди дороги. Прошу прощения, но вам придётся как-то её объезжать, ребят. Я не виновата.

Выискиваю взглядом хоть какой-то указатель и выдвигаюсь в нужную сторону, но Москва никогда не разочаровывает. И вечно строится, потому что буквально через пару поворотов натыкаюсь на ремонтные ограждения и выкорчеванные с корнем бордюры.

Да чтоб тебя! Вот именно сейчас вам асфальт надо менять, да? Ладно, пойдём через спальные районы. Там, где в одиннадцать вечера почему-то нет ни одной живой души и горит единственный несчастный фонарь.

А, нет. Есть. Три живые души. Мужские.

Подвыпившие и шумные.

И эти товарищи, естественно, замечают меня. Свистят в спину, отвешивают похабные шутки, но я благоразумно решаю включить игнор. Надо всего лишь выйти на свет, туда, где есть хоть какой-то народ, и они сами отцепятся…

Увы.

— Эй, ты глухая, что ли? — один из них, пошатываясь, хватает меня за локоть, вынуждая затормозить. — Познакомиться же хотим.

Клянусь, меня сейчас стошнит от убийственного шлейфа его перегара. Что он пил, солярку?

— Ничего личного, но я на улице не знакомлюсь.

— Что так, недотрога?

— Тороплюсь.

— Придётся задержаться, — а вот и другие подваливают, не менее поддатые. — Или ты… ик… нас чё, не… ик… уважаешь?

Было б что уважать. Неопрятные, от одежды воняет потом, физиономии красные, да и внешне одичавшие — будто из жилого вагончика соседней стройки сбежали.

— Руку отпусти, — пытаюсь вырваться, но, несмотря на градус, мужская лапища держит цепко.

— А иначе что? Завизжишь?

— Лучше, — вот где пригождается тонкий каблук. Со всей дури прикладываю им по мыску пьянчуги и, улучив момент, пока тот матерится, освобождаюсь.

Правда, свобода долго не длится.

— А вот это ты зря, — остальные двое уже не церемонятся, поймав меня в тиски. А в следующее мгновение в темноте вспышкой сверкает лезвие приставленного к моему горлу выкидного ножа. — А теперь сняла с себя все цацки, краля.

— Серьёзно? — брезгливо морщусь. — Таким ещё занимаются? Я думала, это уже лет двадцать как не актуально.

Во всяком случае, подобных уличных грабежей в новостных сводках за свои полтора года я ни разу не освещала.

— Меньше болтай. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому. Ты не обеднеешь, сразу видно, что при бабле.

— А вот у тебя, видимо, всё плохо.

— Драгоценности снимай, говорю, — его рука хватает висящий на шее медальон и срывает.

А вот это уже лишнее!

— А ну вернул, козёл! — зверею, подаваясь вперёд и забывая про лезвие, уткнувшееся в шею. — Не смей его трогать!

— Ля, да она прям нарывается, — тот, по которому я потанцевала, устаёт скулить и снова лезет. — Поучить тебя, что ли, хорошим манерам, красавица?

— Девчат, о чём мурлычем? Можно присоединиться? — раздаётся совсем рядом голос, а дальше я только успеваю заметить просвистевший в воздухе мотоциклетный шлем. Чёрный с красными полосами.