Королева Пустых Комнат

Книга 1. ВДОХ Пролог. АЛИСА (Двадцать лет назад) Запах.

Сначала всегда приходил запах. Не папиного дорогого табака и не маминых духов «Красная Москва», которые она выливала на себя литрами перед сном. Это был запах сырой земли и нагретого бетона. Так пахнет в подвале, куда детям запрещено спускаться.

Алиса сидела на полу своей комнаты, окруженная цветными карандашами. Ей было девять, и она умела рисовать то, чего не видела. Папа называл это «даром пространственного мышления». Психиатр, которого тайком вызывала мама, называл это «галлюцинаторным расстройством неясной этиологии».

Сегодня стены дышали особенно громко.

- Алиса, - прошептал голос. Он шёл не из вентиляционной решётки, как обычно. Он шёл изнутри её собственного затылка. - Покажи мне, где болит.

Девочка взяла чёрный карандаш. Она ненавидела чёрный, он был скучным, но сейчас рука двигалась сама. На листе ватмана проступили контуры. Это был план их дома. А в центре, там, где по чертежам отца должна была быть несущая колонна, Алиса нарисовала маленькую скрюченную фигурку человека.

- Я тебя слышу, - прошептала Алиса, и её глаза закатились, как у куклы, которую уронили лицом вниз. - Ты голодный?

Стеклянная стена в её спальне, выходящая во внутренний двор-колодец, запотела. Изнутри. И по влажному стеклу кто-то невидимый начал выводить кривые, дрожащие буквы. Зеркально. Чтобы прочитать, нужно было подойти вплотную, прижаться носом к холодной поверхности.

Алиса подошла.

Надпись гласила: «ПРИВЕДИ СЕСТРУ».

Девочка нахмурилась. Ева была мелкой, ей всего четыре. Она плакала по ночам и пахла молоком. Зачем она нужна дому?

Алиса не успела спросить. Дверь распахнулась, и на пороге возникла мать - бледная, в сбившемся набок шелковом халате.

- С кем ты разговариваешь, Алиса?
- Ни с кем, мамочка. Дом скрипит. Ветрено на озере.

Стекло было уже сухим и чистым. Никаких букв. Только рисунок на полу, где чёрная фигурка в колонне обзавелась двумя новыми деталями: точками-глазами и улыбкой-полумесяцем, как у Чеширского Кота.

Мать посмотрела на рисунок, и кровь отлила от ее лица.

- Опять эти твои фантазии... Выбрось. Немедленно.

Алиса послушно смяла лист. Но когда мать вышла, девочка не выбросила бумажку в мусорную корзину. Она подошла к вентиляционной решётке, туда, где шепот был громче всего, и аккуратно просунула смятый комок в узкую щель.

Шепот прекратился. Впервые за месяц наступила тишина. Алиса улыбнулась.

- Кушай, - сказала она дому. - Только сначала я спрячу Еву. А потом спрячусь сама. И ты нас никогда не найдёшь.

В ту ночь Алиса исчезла. Искали долго и отчаянно, словно надеялись найти не тело, а саму жизнь, которая вдруг оборвалась. Отец, обезумев от горя, несколько дней подряд, с рассвета до заката, перерыл всё озеро - багром, руками, не чувствуя холода и усталости. Он нырял в темную, ледяную воду, шарил по илистому дну, звал её по имени, пока голос не срывался на хрип. Мать за одну лишь неделю поседела: чёрные пряди сменились серебристыми, а в глазах навсегда застыло выражение немого ужаса и бесконечного ожидания.

Следователь, усталый человек с равнодушным лицом, закрывая папку с делом, сказал сухо и официально: «Несчастный случай. Утонула». Но в его голосе не было ни сочувствия, ни уверенности - лишь желание поскорее избавиться от этой трагедии и забыть о ней.

Только Ева, которую нашли спящей в шкафу под грудой одеял, знала правду. Она не помнила слов, но помнила ощущение ледяного бетонного пола под босыми пятками и чьи-то горячие руки, зажимающие ей рот, пока Алиса запирала дверцу шкафа снаружи.

«Тише, Ева. Сиди тихо. Дом не должен тебя унюхать. Он дышит через страх. Не бойся. Я уведу его за собой. В темноту».

Это было последнее, что слышала Ева от сестры. Потом мир поглотил запах сырой земли, и маленькая Ева Маркова потеряла сознание. А когда очнулась - сестры уже не было.

Двадцать лет прошло…