Королева Шабаша

Глава 14

      Знакомая улица, освещённая тусклым светом фонарей, запрятанная вдали от главных улиц, встретила меня тишиной. Сейчас здесь были только я и лис. Небо всё так же оставалось тёмным, и я надеялась, что Эвелины нет дома.
      С Рейко я слезла у самого подъезда, встав на ледяной бетон. Неизвестно сколько бы я мялась у домофона, если бы не зимний мороз, а так я сразу набрала номер квартиры. Отец ответил почти сразу весьма бодрым голосом:
      — Кто это? — с удивлением спросил папа.
      — Это я.
      — Алиса?! — поражённо спросил отец, и дверь запищала.
      В подъезде было немногим теплее, и я поспешила на третий этаж, туда, где находилась наша квартира. Лис же остался у подъезда, чему я отчасти была рада. Отец встречал меня на пороге, раскрыв дверь. Его светлые волосы, немного длинные и кудрявые, спутались и выглядели плачевно, очки были мутными, будто он давно их не протирал, зато его синий халат как всегда был чист и от него веяло стиральным порошком. Я тут же обняла папу, такого знакомого, доброго и наивного. Он тоже обнял меня и всё былое отступило, давая насладиться этим мигом.
      Он изумлённо причитал, над тем, что я босая, что на мне только тонкое платье, и кутал меня в плед, а затем принёс старые вязанные носки и заварил чай.
      — Алиса, что случилось? — обеспокоенно спросил отец. — Эвелина недавно ездила к тебе и сказала, что всё хорошо… Знаешь, я хотел поехать, но она… Ох! Надеюсь, она передала тебе сладости? Я много купил, и ещё несколько книг и…
      — Нет пап, она ничего не передала, — спокойно ответила я, глядя в кружку.
      Отец всегда в других замечал больше добра, чем было на самом деле, он отдавал им свой свет, больше, чем они заслуживали, и всегда находил оправдание для любого. У него была слабая воля, и Эвелина всегда помыкала им, как хотела, а я… я всегда боялась что-то ей противопоставить.
      — Где она сейчас? Мачеха.
      — Ей позвонили, и она срочно куда-то уехала, а я не смог заснуть. Вот. И всё же, милая, что случилось?
      — Это очень долгая история, но если коротко — у меня проблемы. Однако это не так уж и важно. Тебя нужно увести в безопасное место.
      — Мой дом — моя крепость, — улыбнулся отец. — Ты здесь тоже в безопасности, а если что, мы вызовем полицию!
      — Не думаю, что это поможет, — вздохнула я.
      — О нет! У тебя проблемы с законом? Так и знал — не стоит отпускать тебя так далеко! Одну! — отец заёрзал на стуле.
      — Па, слушай… — начала я, задумчиво глядя всё так же в чашку. — Мы так мало говорили о маме…
      — Детка, может, обсудим это позже?
      — Нет, я хочу сейчас. Мне это необходимо, пожалуйста!
      — Ну хорошо… Твоя мама… Не знаю даже, с чего начать… Мы с ней познакомились на учёбе, точнее, она училась, а я стажировался. Она была такой миленькой, с рыжими волосами и такими… такими пронзительными глазами. Признаю, сначала она мне понравилась внешне, но потом…
      — Какой она была?
      — Доброй. Очень доброй. Она всегда старалась поступать по совести, иногда делала глупости, но такие, знаешь, «геройские». Как-то раз залезла на дерево, чтобы спасти котёнка, хотя рядом была лестница, и можно было воспользоваться ей, но она так спешила, — отец отвёл взгляд и грустно улыбнулся.
      На минуту воцарилось молчание. Не знаю, о чём думал отец, а я пыталась вспомнить маму, не фото с ней, а те моменты, когда она ещё была с нами. Мне никак не удавалось воссоздать в мыслях её образ, и это раздражало. Она была моей матерью, а я даже не знаю её.
      — А когда ты родилась, она будто засияла с новой силой. Везде с тобой ходила, играла, что-то вечно бубнила — то учила чему-то, то сказки рассказывала, а ты-то ещё маленькой была, ничего не понимала, — папа грустно и тихо засмеялся. — Она тебя очень любила.
      Я закусила губу, сдерживая слёзы. Она меня любила, а я её даже вспомнить не могла. Но всё же я чувствовала к этой доброй и красивой женщине что-то похожее на любовь, ведь она была моей мамой, она хотела что-то изменить в существующем несправедливом порядке, установленным инквизиторами.
      Тикали старые часы, а мы с отцом сидели в тишине и пили тёплый чай. Каждый думал о своём. Идиллию прервал Рейко, буквально ворвавшийся в квартиру с безумным взглядом. Папа тут же подскочил с места, я за ним, убеждая, что белобрысый парень — мой друг.
      — Сюда идут инквизиторы, — сообщил лис. — Надо уходить.
      Я замешкалась, а отец удивлённо оглядывал Рейко. Ему, наверное, казалось, что парень сошёл с ума.
      — Тогда перенеси нас куда-нибудь, — ответила я.
      — Я не могу забрать обоих, — сообщил Рейко, — и так потратил много энергии, прорывая защиту школы. Если и унесу кого, то только одного.
      — А раньше ты сказать не мог? Мы не уйдём отсюда без моего папы!
      Рейко нахмурился, складывая руки на груди. Его глаза начали светиться красным. Послышался шум на лестничной площадке, и я резко повернула голову.
      — Мы должны уйти! — зашипел лис. — Разреши мне перенести нас!
      — Нет! — зло прошептала я.
      Рейко чертыхнулся и зажал мне рот, видимо, чтобы я больше не могла отдавать по его мнению глупых приказов. После чего, он рванул к шкафу в прихожей, куда забрался вместе со мной. Я недовольно дёрнулась в его руках, пытаясь вырваться, но хватка у Рейко оказалась железная. Входная дверь грохнула, и в щёлке было видно, что внутрь ворвались пятеро инквизиторов и Эвелина.
      — Лина, что такое? — изумлённо спросил отец, рассматривая незнакомцев.
      — Где эта дрянь? — зло рыкнула мачеха, оглядываясь. — Где твоя дочь, идиот?
      — Лина… — отец удивлённо поглядел на жену, отступая. — Что ты такое говоришь?..
      — Заткнись! — женщина толкнула папу и прошла на кухню. — Две чашки! Где эта тварь? Бросила папашку? Предсказуемо!
      Отец вжался в стену под дулом пистолета одного из инквизиторов. Двое прошли дальше, к моей комнате, ещё двое вышли. Эвелину же трясло от ярости, она залепила звонкую пощёчину отцу, и я дёрнулась вперёд, но эффекта это не возымело — Рейко крепко держал меня.
      — Отлично! Она оставила тебя, так даже лучше! Как же ты надоел мне! Твоё лицо, повадки… Ты вызываешь лишь рвоту! Но ещё больше я ненавижу твою дочь. Она вся в мать, такая же тварь, как и она. Точь в точь! Эта сука забрала часть меня! Понимаешь? Оставила меня одну! Убила моего мужа!!! — кричала Эвелина в лицо моего отца, пока тот, медленно сползал по стенке от страха. — А эта неблагодарная, злобная мразь, чуть не убила моего мальчика! Ты знаешь как мне больно??? Нет! Откуда? Да и незачем тебе… а вот ей! О, она должна почувствовать такую боль…
      Мачеха выхватила пистолет из рук инквизитора. Всё случилось так быстро… Громкий выстрел и папа повалился на бок. Я беззвучно глядела на мёртвое тело отца, не в силах ни закричать, ни заплакать. Только смотрела и не могла понять: неужели он умер?
      — Уходим, прошу тебя, — лис не говорил, думал, как когда-то, когда был обычным, как мне казалось, рыжим лисом.
      Часть меня, похоже, находилась в сознании, а потому, когда я услышала, что двое инквизиторов уже переходят в зал, чтобы продолжить поиски там, мне удалось лишь согласно кивнуть.
      Яркая вспышка, которую наверняка заметили «гости», и я, обессилив, потеряла сознание, погрузившись в спасительное забытье.

      Сознание возвращалось неохотно, принося с собою боль не только душевную, но и физическую. Мышцы ныли, словно я совершила марш-бросок, а виски болезненно пульсировали. Я глядела на незнакомый потолок и чувствовала, как задыхаюсь от слёз. Мне казалось, что в месте, где должно быть сердце, у меня появилась чёрная дыра, которая лишь росла, а в итоге не должно остаться ни капли меня, только кукла со стеклянными глазами, в глубине которых ещё можно будет найти отголоски той боли.
      — Спи, спи, ещё рано просыпаться, — прошептали мне на ухо и я вновь погрузилась в сон.
      Мне снился старый дом, где мы с отцом жили, пока мне не исполнилось десять. Тёплый ветерок и аромат ромашек в палисаднике соседки. Рядом сидела Ева и что-то тихо напевала, плетя венок. Я осторожно ступила вперёд, но меня остановили, мою руку сжали. Оглянувшись, я увидела стоящую перед собой Ташу, которая усмехнулась и приложила палец к губам, призывая к тишине, а затем потащила на задний двор. Когда-то у нас там был сад, но он очень быстро пришёл в негодность, и папа хранил там старые вещи, но во сне сад был, он цвёл пышным цветом и между кустами роз возилась какая-то девушка. Её тонкая фигурка, еле проглядывалась сквозь цветы, но она заметила нас и поднялась, вытирая выступивший пот и тепло улыбаясь мне.
      — Мама? — растеряно спросила я.
      И девушка улыбнулась, отпросила маленькую тяпочку, на ходу стянула перчатки и обняла меня.
      — Алиса, моя милая Алиса, — сказала она, целуя меня в макушку, и её мелодичный голос разливался вокруг, смешиваясь с запахом цветов. — Я так люблю тебя, моя девочка. Я знаю, что тебе сложно, но ты должна быть смелой. Ты должна продолжить то, что я начала, закончи дело.
      Мама чуть отстранилась, заглядывая в мои глаза. Её рыжие волосы колыхались на ветру, от неё пахло шарлоткой, а улыбка была такой тёплой, как чашка какао в зимний вечер. Краем глаза я заметила, что, сюда подходит Ева, несущая с собой венок. Подруга улыбалась, немного задорно, как могла улыбаться только она. Таша приняла венок из её рук с добродушной ухмылкой, которой она сопровождала мои успехи в ведьмовском деле, и ромашки стали превращаться в металл, а венок стал чёрной короной с длинными зубцами, её она передала моей матери. Та в свою очередь опустила корону на мою голову и поцеловала мой лоб.
      Я проснулась. Окна были занавешены, и я не могла понять, какое время суток сейчас. Вставать категорически не хотелось, а в голове крутилась сцена убийства моего отца, от которой я стремилась убежать, сжавшись в комок под одеялом.
      — Алиса? — осторожно позвал знакомый голос, и я выглянула из-под одеяла.
      Бальтазар слепо всматривался во тьму, но что-то сказать у меня просто не хватало сил, а потому я просто шмыгнула носом, чего оказалось достаточно для парня. Он прошел вперёд, осторожно выставил руки перед собой, когда дошёл до кровати, и нашарил меня. Я позорно бросилась ему в объятия, заходясь плачем. Бальтазар стоически вынес эту пытку, держа меня на коленях и раскачиваясь, как колыбелька младенца. Я прекратила плакать только когда снова устала.
      — Прости… — пробормотала я.
      — Ты не должна извиняться. Это нормально. Тебе нужно было выплакаться, — Бальтазар нежно поцеловал меня в висок.
      Я опустила голову ему на плечо и закусила губу.
      — Я уже знаю, что случилось… — продолжил Бальтазар. — Они забрали много хороших людей… Инквизиторы! Это ведь они убили моего брата, отца, мать, они убили и твою мать, твою наставницу, твою подругу, твоего отца…
      Я отстранилась, сползая с колен парня. Зачем он говорит это? Мне больно, всё ещё больно, а раны от потери Евы и отца ещё такие свежие…
      — Они убили их, и убьют ещё кого-то. Чьих-то родителей, твоих знакомых…
      Перед глазами вдруг чётко вырисовывалась картина того, как убивают Киру.
      — Неужели ты не хочешь отомстить им? Я могу помочь! — Бальтазр повернулся ко мне, глядя на меня затянутыми белой пеленой глазами. — Да, жизнь бьет жёстко и сильно, но лишь тебе решать — дать отпор или плыть по течению. Сейчас ты должна решить.
      Вспомнился недавний сон, вспомнились все смерти, которые мне не повезло увидеть и корчащийся Стас. О, это, пожалуй, приятное зрелище. Ненавижу!
      — Так что? Королева Шабаша с нами? — спросил Бальтазар тихо.
      — Королева Шабаша с вами, — подтвердила я шёпотом.