Королева скалистого берега. Песнь валькирии.

Глава 13

Для начала я развязала пояс своего платья-рубахи, после чего полностью разделась. И разулась, ибо в условиях средневековья после того, на что я решилась, любую одежду и обувь, оставшиеся на себе, можно было бы смело выбрасывать.

Аквавит и правда пригодился, им я продезинфицировала руки, после чего подошла к Агот сзади, сжала зубы, задержала дыхание – и осторожно полезла руками в корову...

Ощущения были непередаваемые...

Упругое мясо, всё в слизи...

И мои вытянутые вперед руки с ладонями, сложенными перед собой как у ныряльщицы в воду, прыгнувшей с вышки...

Долго задерживать воздух не получилось. Я выдохнула, вдохнула – и тут же пожалела, что это сделала... Но коль влезла в это дело во всех смыслах, придется лезть дальше и дышать запахом, который я точно никогда не забуду... Главное только не блевануть. Тогда придется руки вытащить, и весь прогресс продвижения вперед пойдет насмарку.

Не блеванула.

Возможно потому, что отвлеклась, нащупав пальцами передние ноги теленочка... Живой, ножкой дернул, когда я до нее дотронулась... Потом мягкий нос нащупала, и язык, который шевельнулся, лизнув меня в большой палец...

В общем, я осторожно взяла теленка за передние ноги – и начала тянуть...

Агот, почувствовав мои усилия, помогла, начала тужиться, отчего мне в лицо плеснула порция слизи... Матерь котья, я это вообще переживу? Сознание не потеряю от вонищи и ощущения, как у меня по щекам стекают коровьи выделения?

Но нет, нельзя! Ведь сейчас у меня в руках две жизни! Одна маленькая, рефлекторно дергающая ножками, пытаясь освободиться от моей хватки. И большая, мычащая, понимающая, что я ей помогаю – и отчаянно пытающаяся помочь мне в ответ...

Агот устала, перестала тужиться.

И я устала.

Зверски...

Такого насыщенного дня в моей прошлой жизни точно никогда не было. У меня тряслись руки, ноги, слезы непроизвольно текли по лицу, смешиваясь с коровьей слизью, залепившей ресницы...

Даже не знаю, каких усилий мне стоило не потерять сознание – но тут Агот снова начала тужиться, я вновь потянула теленка за скользкие ножки... и поняла, что дело пошло!

Новорожденный совершенно неожиданно вынырнул из коровы, я шлепнулась на пятую точку, а теленок – мне на ноги. Тяжелый...

- Он не дышит! – всполошилась одна из женщин.

Блин, неужели умер?

Но тут я вспомнила как тетка Дарья реанимировала своего новорожденного, извлеченного из коровы. Взяв несколько соломинок, я вставила их в ноздрю теленка и пощекотала там.

Эффект получился поразительный! Малыш, который до этого не подавал признаков жизни и лежал на боку со стеклянными глазами, вздрогнул – и закашлялся, выплевывая слизь...

- Живой!!! – заорала тетка с кувшином, на радостях выпустив его из рук. Разумеется, сосуд долбанулся об утоптанный земляной пол – и раскололся на две части, выплеснув из себя драгоценный аквавит.

Но женщинам было уже не до столь незначительной потери!

Они ринулись к теленку, осторожно подняли его и положили под морду Агот, которая немедленно принялась вылизывать своего детеныша, который оказался очень милым, ушастеньким, и с белым пятном на лбу, по форме похожим на сердечко...

Потом одна из женщин схватила деревянное ведро, и ловко подсунув его под распухшее вымя, принялась доить корову.

Я помнила слова тетки Дарьи, что теленка после рождения нужно хорошенько напоить молозивом чтоб нормализовать работу пищеварительного тракта и сформировать иммунитет – и мысленно поблагодарила добрую женщину. Спасибо, тетя Дарья, что ты тогда оказалась на моем жизненном пути! Благодаря тебе я сегодня спасла целых две жизни... Кому как конечно, а для меня это показатель, что свою я проживаю точно не зря!

...Тихо скрипнула дверь, в проеме между ней и косяком показались седая прядь и внимательный глаз.

- Бабоньки, чего орём? С радости, или с печали? – осторожно спросил Тормод. И тут же охнул, когда кусок разбитого кувшина, пущенный сильной рукой одной из женщин, разбился об косяк в сантиметре от его головы.

- Забыл, что пока не свершилось таинство, мужчинам входить нельзя? – грозно прорычала суровая скандинавская дама, совершенно по-славянски уперев руки в боки. И прежде, чем старик успел ответить, смягчилась:

- Скажи чтоб горячей воды принесли, нашу валькирию омыть требуется. А то Агот ее уже за сестру своего теленка держит, облизать пытается.

- Неужто родился?! – ахнул Тормод. – Живым?

- А ты сомневался? – хмыкнула женщина. – Живее тебя, вон уже на ножки встать пытается. Ты вроде ж сам из саамских нойдов, должен угадывать будущее?

Память Лагерты услужливо преподнесла мне информацию, что Тормод из народа саамов много лет назад прибился к нашей общине, так как его племя вымерло от неведомой болезни. И был он из нойдов, потомственных саамских знахарей-шаманов, слава о сверхъестественных способностях которых гремела по всей Скандинавии.

- Судьбы людей для меня открыты, но будущее богов и валькирий мне неведомо, - ловко отмазался хитрый старик. – А вода сейчас будет!

И прикрыл дверь, из-за которой раздался его зычный крик – кто бы подумал, что этот седовласый старик умеет так орать?

- По воле небес наша Лагерта вновь свершила великое чудо! Агот и ее теленок живы и здоровы! Это ли не знак богов? Ну, есть среди вас еще те, кто не верит, что в тело дочери покойного хёвдинга Мангуса снизошла небесная валькирия?